Солнце сгоревшей вечности. Лидия Мор. Книга первая

– Мар? – я невольно попятилась.

Аш, стоявший передо мной, внезапно напрягся, и я ощутила волну поднимающегося жара, как если бы за его спиной расправились невидимые огненные крылья.

– Откуда это существо?

– Он дух, фамильяр, – странно было объяснять простую истину мэтру оккультизма.

– Ошибаешься, девочка!

Вокруг нас вспыхнула защитная огненная пентаграмма, а вокруг Мара – развоплощающая.

– Что вы делаете?!

Я бросилась вперёд, но этот свихнувшийся тиран легко перехватил меня, толкнул себе за спину, и при этом так больно стиснул предплечье, что я испугалась, как бы от его хватки не остался синяк, или хуже того – ожог.

Мар начал метаться в ловушке, рычать неистово и дико, от чего у меня в груди сжалось сердце.

– Прекратите немедленно!

От страха, обиды и непонимания защипало глаза. Мне ничего не ответили, только сильнее сжали руку. Пламя вокруг Мара взвилось выше.

– Назовись! – голос мэтра-психопата ревел, так же как и разбушевавшаяся с его подачи стихия.

– А я думал, что такие как ты, сгинули во времена Всемирного Потопа, – злобно, но вполне спокойно отозвался дух.

Я перестала вырываться.

– Назовись!

Заело его, что ли?

– Может, ты и видишь больше, чем остальные, но так ли ты силен, Птенчик?

– Назовись, демонское отродье!

Ч-чего?

Символы в развоплощающем круге пришли в движение, напоминая хитрые шестерни, и заставляя призрачного тигра метаться, а после рычать… от боли.

– Как твоё имя?!

– Мар-р-р-р-р…

– Имя?!

– Марбас! – рык и лязг ножей-зубов.

Я отпрянула, почувствовав пустоту вокруг. Меня уже никто не удерживал.

Немыслимо.

Пламя слизало многолетний обман, обнажая страшную истину.

Но как?! Разве это возможно?!

В пылающей огненной пентаграмме, корчился от невыносимой агонии обнаженный мужчина.

Ладно сложенный. Под бронзовой кожей перекатывались бугры мышц. Чёрные волосы падали на лицо и плечи. Голову венчали небольшие загнутые рога. Он с ненавистью смотрел на мэтра ректора.

– Она моя! Моя! По праву Чёрного венчания, по праву крови, по слову наших общих предков! Ты не должен был вмешиваться!

Мар? Мой пушистый, добрый, ласковый Мар… Из его глотки вырывался дикий, дьявольский рёв, а рот искривился в вымученной улыбке, когда золотые глаза (те же самые глаза, в которые я смотрела, когда искала поддержки и утешения) нашли меня.

– Я вернусь к тебе, Лилия, обещаю.

Пламя – очищающее и испепеляющее – взревело вокруг нас, и волной хлынуло на скорчившуюся в круге фигуру.