Мышка на прокачку

– М-м-м… – попыталась вспомнить, есть ли что-то похожее на медицинскую коробочку в той тесной комнатенке. А надо было врать!

– Залетай! – Павел расценил ответ как «нет» и просто втиснул меня собой в комнату. – Нужно обработать порез!

Не сказать, что я худышка, но сейчас почувствовала себя невесомой тростинкой, которую уносит быстрое течение. Смолов подобен стихии: мощный, неукротимый, стремительный. И такой же опасно завораживающий. Секунда, и я оказалась на диване.

– Сиди, я же не зря тебя сюда тащил, – приказал он привычным командным тоном, и я застыла на распутье: бежать или дождаться «медбрата», что сейчас рылся в прикроватной тумбочке и порядком шатался, а потом смыться?

Как же он был хорош с этими диктаторскими замашками.

Мужчина, который знает, чего хочет. Жаль, что недоступный для меня мужчина, очень жаль…

Надо было бы тихо пробираться на выход, пока шеф в поисках аптечки, но предательское желание получить порцию заботы от самого Смолова победило. Пусть и пьяного, ну и что?! Скорее всего, он обработает порез из рук вон плохо, но что-то во мне умоляло таким тоню-ю-ю-сеньким голоском: «Аня, соглашайся, потом жалеть будешь!»

Гремя коробкой с медикаментами, Павел вернулся к дивану, присел передо мной на корточки (опутился на колени/присел на корточки) и запустил аттракцион моего воображения на полную катушку.

Пока Смолов распылял спрей на мою рану и рвано дул, чтобы не щипало, я представляла себя его принцессой, любимой, о которой он так трепетно заботится. И совсем не по пьяни, и не по секундному порыву, а всегда и везде. Ох, как сладко! Аж язык прилип к небу!

Если скажу, что никто в жизни не обрабатывал мне рану, не поверите же? А это так!

Родители были настолько увлечены театром, что их творческая натура полностью вытеснила отцовские и материнские инстинкты из их голов. Они не боялись оставить маленькую дочь дома одну на пару-тройку дней и укатить на театральный уик-энд, поэтому питалась, чем попало. Ну разве будет маленький ребенок готовить себе полноценный ужин? Я умела готовить все гарниры и жарить/тушить/варить мясные блюда лет с семи.

Делала попытки удивить родителей сытной едой, когда они возвращались после репетиций, но быстро поняла, что никто не ценит моих сюрпризов. Усилия пропадали даром, и вскоре я перестала стараться. Интересные беседы они вели только между собой, я же, развесив уши, слушала. Когда мне было плохо или я заболевала, мама всегда говорила: «Аптечка там. Найди себе что-нибудь, не будь маленькой».