Аврелион

Первые пять десантников просто взлетели в воздух кусками мелкой крошки и скаранового тряпья. Но штурмкапитан знал, что для перезарядки батарей «дробилок» нужно было несколько секунд. И эти секунды стали роковыми для обороняющихся. Вся остальная рота уже была в пределах мертвой зоны.

Десантники с ревом, исторгающимся из включенных на полную мощность голосовых синтезаторов, уперев в локтевой сустав нижней руки ручные импульсные дезинтеграторы, в упор долбили разбегающуюся в стороны обслугу тяжелых импульсных установок.

Солдаты охранения, не в силах пробить экранную защиту десанта, бесполезно расходовали свой боезапас. Через несколько минут все было кончено. Передовые контрфорсы с установками были очищены от врага.

Штурмкапитан Блуа, озираясь по сторонам, крикнул:

– Где этот, с терминалом? Цел? Ко мне его!

– Я здесь, – возник откуда-то из дымящейся щели рядовой Строк-пятнадцать.

– Давай мне твоего штурмкапитана!

– Так точно!

Десантник быстро проделал процедуру подключения терминала. С экрана на штурмкапитана Блуа внимательно глянула четырехсекторная оптика его коллеги.

– Ну, что, готов? Мы пробились на первый уровень. Сейчас нас накроют вакуумными «плевалками». Так что… не зевай. У тебя будет всего двадцать минут. Если у меня останется еще пара ребят, я тебя поддержу, а так рассчитывай на себя. Ну, реальных благ тебе, штурмкапитан…

Штурмкапитан Пирс еще мгновение смотрел на погасший экран. Он прекрасно понял прощальные слова штурмкапитана Блуа. Против вакуумного оружия продержаться можно только до первого залпа.

Ему самому однажды повезло. В одном из локальных конфликтов его накрыла волна черной пустоты, и очнулся штурмкапитан уже в цехе сборки нового оборудования. Его голова видела, как над его будущим обиталищем трудилась армия манипуляторов. И тогда он вспомнил, что такое с ним приключилось. В тот самый момент, когда его тело рассыпалось в крошку, он подумал, что ощущение боли, которое он испытывал до сих пор, было просто сладким наслаждением. К тому же последние остатки разума запомнили тот невероятный ужас, охвативший его личностное «Я».

И теперь ему придется жить с этими воспоминаниями заново. Конечно, от его прежнего мозга ничего не осталось, но та часть генетического материала, который нужен был как идентификационный маркер, как раз и содержал этот неизгладимый след катастрофы…

Слева, где находилась рота штурмкапитана Блуа, послышался тонкий свист, закончившийся густым, сочным хлопком похожим на длинное хлюпанье.