Сейчас. P.S. С меня хватит. Книга 2

Костер потрескивал, дарил нам тепло и освещал наши лица.

Я обняла гитару, и через минуту само собой вышло, что на побережье Японского моря зазвучал гимн дальневосточников-миллениалов:

«С гранатою в кармане, с чекою в руке. Мне чайки здесь запели на знакомом языке. Я подходил спокойно – не прятался, не вор. Колесами печально в небо смотрит круизёр…» [2]

Даже Шерхан начал подпевать мне «…Уходим, уходим, уходим…» и «…Владивосток две тыщи».

Похолодало, и мы вернулись в дом. Там Андрей развел огонь в камине, я подвинула небольшой ковер ближе, и мы уселись со стаканами и бутылкой вина на пол перед огнём.

Я порядком захмелела и положила голову на плечо Шерхана.

Магнитофон мурлыкал «Gravity» Enigma, в камине потрескивал огонь.

– У меня для тебя подарок, – сказал Андрей.

– Ещё один?

– Всего один, – поправил он, – С понедельника ты зачислена в автошколу.

– Ого, – я смотрела на огонь.

Он повернулся, поцеловал меня в макушку, и сказал: «Пошли спать». В спальне была только одна кровать.

И одеяло было одно.

– Я буду на диване, – сказал Андрей и забрал одну подушку, и ушёл.

Через секунду я провалилась в сон.

[1] песня «Фантом» группы «Чиж»

[2] песня «Владивосток 2000» группы «Мумий Тролль»

6

Когда мы вернулись на материк, через два дня Шерхан уехал. Как он сказал мне, он и так задержался во Владивостоке почти на два месяца, а у него работа, встречи, бизнес. Он не звонил и никак не напоминал мне о себе. Его не было больше месяца.

Тьма опять накрыла меня с головой.

Я опять каждую ночь видела один и тот же сон. Ночь, берег моря и сильный туман, я не вижу воду, только слышу звук прибоя. От меня удаляется мужская фигура, я знаю, что это Добрый, он уходит. А я бегу за ним. Но ноги свинцовые и почти не двигаются, я не двигаюсь с места, несмотря на мои усилия. Я знаю, что позади меня что-то тёмное и страшное, оно охотится за мной, а он – это моя безопасность. Но я никак не могу догнать его. В итоге я всегда падаю на песок и кричу. И просыпаюсь.

Когда Шерхан был рядом, он вытаскивал меня на поверхность из тьмы. Он не давал мне захлебнуться отчаянием. И мы вдвоем пытались реанимировать мою душу, делали ей искусственное дыхание, проводили непрямой массаж её сердца. И иногда это удавалось, я опять начинала чувствовать – прикосновение одежды к коже, ветер в волосах, слышать запахи и улавливать настроение. В те дни я открывала глаза утром без усилия над собой, без уговоров, что это просто надо сделать.