У леди Эшби плохое настроение

– Я все для тебя делаю, забочусь о тебе, о твоем будущем… – продолжила вопить кучерявая.

Пока она распалялась о своих заслугах, Эмили подвигала челюстью. Вроде не сломано, но рука у этой дамы была тяжелая.

– … мы с твоим отцом… – бушевала тетка, когда Эмили наконец подняла на нее взгляд.

И резко ухватила кучерявую за локоть. Сжала специально со всей силы, чтобы та взвизгнула и притушила свой голосок.

– А теперь меня слушай, – процедила Эмили.

Чтобы ей кто-нибудь пощечины давал?.

. Да кроме родителей вообще никому не позволено было ее трогать! Эмили помнила, как мать отхлестала сумкой незнакомую тетку в магазине за то, что та наорала на нее, тогда еще совсем маленькую. И Эмили вполне могла стерпеть шлепки и подзатыльники от матери или отца, от сестры, в конце концов. Но никак не от посторонней бабы.

Кучерявая выпучила свои глаза, застыв в непонимании. Эмили потащила ее к дверям. Та от неожиданности не сильно и сопротивлялась, только бежала, как пудель на поводке.

– Еще раз сюда войдешь без стука, – Эмили вытолкнула ее в коридор, где возле стены, опустив голову, стояла Лора, – получишь в довесок пинок под зад.

Лора быстро прошмыгнула обратно к ней в комнату, все так же не поднимая взгляда.

– Ты душевнобольная! – выдохнула кучерявая, дикими глазами глядя на Эмили.

– На себя в зеркало посмотри, – с этими словами Эмили захлопнула двери.

Щека все еще горела, зато адреналин буквально плавил вены.

Ну, уж теперь-то она точно должна была проснуться.

Но снова никакого пробуждения. Лора протянула ей лед, завернутый в платок.

– И часто она… так? – Эмили приложила к щеке холодную ткань.

– Вы сами знаете, – уклончиво ответила Лора.

– У меня легкая амнезия, – брякнула Эмили.

– Что? – озадаченно хлопнула глазами Лора.

Эмили вздохнула. Вода от растаявшего льда уже потекла по коже на шею и грудь, приятно охлаждая. Виноватой себя Эмили не считала: кучерявая сама нарвалась.

Брэдли всегда говорил, что таких бешеных нужно сразу ставить на место, иначе их недуг грозил перейти в хроническую форму.

– Не помню некоторые детали, – попыталась объяснить она свое незнание. – Может, жара виновата?

Эмили вновь подошла к окну. Там ее отец и мачеха беседовали, плотно прижавшись друг к другу. Она, наверное, уже жаловалась ему. Морган раскачивал Маргарет на качелях. Пара казалась искренне влюбленной.