У леди Эшби плохое настроение

И, похоже, бесхребетного отца сразу подобрала эта Мария, которая к тому времени уже была вдовой, а заодно и повесила на него всех своих родственничков.

– А еще, – вкрадчиво произнесла Лора, вытаскивая из кармана передника какие-то бумаги, – вам письмо.

Эмили нахмурилась. Вроде она ни от кого ничего не ждала…

Пока Лора открывала окна и готовила воду для умывания, Эмили вскрыла конверт из желтоватой бумаги. Было непривычно держать его в руках, потому что писем она не писала и не получала со школы.

А блестящие чернила на листках смотрелись, как подарочная подпись на открытке. К общему письму было прикреплено еще одно, с подписью: «Кристофер Морган».

Покрутив конверты в руках, Эмили открыла тот, что предназначался ей.

Послание не занимало и половины листа: всего пара фраз, написанных таким ровным и красивым почерком, что Эмили даже засмотрелась.

Содержание письма оказалось весьма корректным отказом:

«Я никогда не испытывал к вам чувств, прошу простить, если какие-то мои действия ввели вас в заблуждение.

Прошу не обременять себя и меня. С уважением».

Эмили усмехнулась. Письмо Эммы было толще этого сухого отказа раз в двадцать.

Значит, ей нравился Морган? Эмили, впрочем, даже не удивилась. Супермены всегда приковывали внимание, неважно, какой век стоял на дворе. Как жаль, что Морган достанется этой вертихвостке Маргарет, которая его кинет.

Хотя, с другой стороны, так ему и надо.

Следом Эмили открыла письмо Эммы, но ей поплохело уже на первых абзацах, переполненных какой-то ерундой.

«Ох и зануда!» – зевнула Эмили и, подперев лицо рукой, без интереса пролистала странички.

Но этот талмуд натолкнул ее на мысль, что у Эммы наверняка должен был быть дневник. В это время каждая вторая строчила свою «автобиографию», чтобы потом современники по этим мемуарам могли состряпать очередное мыло для домохозяек.

– Эмма ве… вела дневник? – спросила Эмили у Лоры, когда она поставила перед ней таз с водой.

– Конечно, вы записывали что-то каждый день, – ответила та.

Эмили умылась и решила, что дневник нужно непременно найти. Потому что как-то странно получалось. Добрая Лунджил, острая брошка, явно принадлежавшая этой эпохе, и вот Эмили здесь, но где же сама Эмма?

– А где он лежит? – продолжила допрос Эмили.

– Я не знаю, – пожала плечами Лора, – это ваше личное дело.

– й, да ладно, неужели не было любопытно? – не поверила Эмили.