Короли садов Мамоны

Как и подобает настоящему служаке, экс-полковник не признавал никаких авторитетов, кроме своего непосредственного начальника. А так как его высокое начальство находилось далече от мест дислокации доблестного служаки, то в поликлинике полковник прослыл ниспровергателем авторитетов.

Не считаясь ни с рангом, ни положением своего собеседника, он с равным тщанием распекал несчастного, которого смог уличить в недобросовестном отношении к технике безопасности. Для него было неважно, выражалось ли это в отсутствии крышки на электророзетке либо в спрятанном в шкафчике электрочайнике.

Вовсе нет! Торжествующе потрясая обнаруженным запретным предметом, он мог подолгу терзать своих визави, громогласно доводя свой монолог до невольных слушателей близь лежащих этажей.

Впрочем, к «ризетке», (как его вполне добродушно называли в поликлинике за несколько корявую манеру экс-полковника изъясняться на литературном языке), особых претензий никто не предъявлял. С деланой тревогой виновники заверяли в скором исправлении допущенных ошибок.

Что же касается его своеобразной манеры разбавлять русскую речь украинизмами и армейским жаргоном самым нелепым образом, было уделено весьма специфическое внимание. Заслуженному ветерану танковых войск сие прощалось по причине, высказанной неким местным острословом. Мол, в его голове помещено такое количество военных и служебных терминов, что они вытеснили обычные слова.

У Андрея с ним сложились добрые отношения. Экс-полковник как-то сумел расположить Андрея к себе.

Просьбы уважаемого начальника службы технической безопасности по поводу устройства личных дел у него не вызывали никакого неудовольствия. Правда, дела эти занимали значительный объем от общего количества всех дел, которые делали их коллегами по работе.

Андрей не хотел огорчать старого служаку. Он с пониманием относился ко всем просьбам своего, пусть маленького, но начальника. Тот, в свою очередь, не оставался в долгу. За оказанные услуги он частенько расплачивался с Андреем жидкой валютой в виде литровых бутылей, наполненных по самое горлышко мутновато-вонючим, ядрёным самогоном.

Денег полковник-отставник не давал за работу принципиально. Он искренне считал самогон истинным мерилом товарно-денежных отношений между собой и остальным рабочим людом, в данном случае его представителем в лице Андрея. Самогон же поступал к нему в неограниченном количестве от его родни, живущей в «ридной неньке Украине».