Короли садов Мамоны

Измученная и раздираемая желаниями, Ливадия Васильевна, видимо, потеряла всякий контроль над собой. Как полководец, она выдвинула на позиции последний резерв. На этом поле битвы бывают и выигравшие, и побежденные, но частенько встречаются и воздержавшиеся.

Но нейтральный вариант Ливадия Васильевна не могла даже вообразить. И потому в этой сцене имелось то, что имелось в наличии: голая Ливадия Васильевна и закаменевший от безнадёжности положения Андрей. Он всеми порами ощущал приготовленную ловушку. Стоит ему себя как-то обнаружить, – кашлянуть, чихнуть или просто пошевелить пальцем, – он пропал.

Единственное, что он смог себе позволить, так это перевести взгляд куда-то вверх. Но, как оказалось, лучше бы ему было бы этого не делать. Его взгляд уперся в огромные, черные провалы зрачков Ливадии Васильевны. Глядя на ее перекошенный от страсти рот, все мысли, кроме одной, разом покинули его: «Всё, амбец!».

В себя он пришел от хриплого шепота: «Давай расслабимся, Андрей? Я тебе сейчас спиртику налью.

Ты не бойся, сюда никто не войдет и искать не будет. Я сказала Зинке, что после прачечной мы уедем в магазин рабочей одежды, а оттуда прямо домой». Услышав это, Андрей впал в состояние прострации. В голове беспощадной, жалящей осой снова заметалась мысль: «Пропал, точно пропал…». Ливадия Васильевна, соскользнула с кресла на колени. По полу прокатилась весьма ощутимая дрожь. Подползая, она возбужденно шептала: «Сейчас, сейчас всё устроим Андрюша, как захочешь…».

Нет, все-таки изобретателен и силен духом человек в минуты роковые! Андрею помогло именно то, что для других обернулось бы несчастьем.

Он не упал в обморок, не заорал в приступе безотчётного страха. Напротив! Его посетило известное всем и каждому состояние «дежа вю». Как ни странно, оно вернуло ему ясность мысли. Касалась эта ясность мысли даже не его самого, а какого-то образа, в шкуре которого он сейчас оказался. И точно!

Едва он об этом подумал, как ему представилась место из гоголевского «Вия». Ползущая на коленях женщина, с трясущимися от возбуждения руками, – карикатурный образ ведьмы-панночки, сам он в образе Хомы Брута, спасающегося от напасти при помощи мелового круга, – всё совместилось, всё сплелось в фантасмагорической картине миража и действительности.

Если бы он верил в нечистую силу, то положил бы на себя крестное знамение. Но, к его великому сожалению, не верил он ни в первое, ни в возможности второго, как в действенное средство своего спасения.