Безмятежное зло

С Феней Валерку связывали дружба и работа, а вот Майю он любил и был идиотически ей верен. И это при том, что она предала и его самого, и их детей, и позитивы, на которые Мирончук в своей жизни опирался: честность, порядочность, верность. Майя активно участвовала в организации финансовой пирамиды, да еще и сожительствовала со своим подельником. Валерка до сих пор не мог об этом думать.

Детектив скрывал от своей подруги Фени еще одну, родственную, проблему. Он и прежде знал: пирамида, в которой так успешно трудилась Майя («Пирамиды Майи», – как шутил он), намошенничала огромные суммы денег, которые таинственным образом растворились перед тем, как большинство организаторов (кроме самого главного человека во всей этой структуре, охватившей значительную часть России) загремели в СИЗО.

А недавно знающие люди сообщили, что деньги пропали именно из рук Майи…

В связи со всем вышеперечисленным, кокетство клиентки скорее отвлекало детектива, вместо того чтобы сосредоточивать на ее персоне. Он отбросил шелуху раздумий, лишь услышав прямой вопрос:

– Она ваша жена?.

. – Лада кивнула через плечо на Феню.

– Сестра жены.

– Так вы женаты?

– И трое детей в придачу, – добавил он. – Вы их видели в кафе.

Лада глянула на него странным взглядом – восхищение в нем сменялось недоумением, разочарованием и снова возвращалось к восхищению. Валерка ей нравился все больше.

Дорога до дому заняла почти четыре часа. Все это время хитрая Феня прикидывалась спящей раскрасавицей. «Проснулась» она, только возле своего дома.

Выскочила из «патриота», попрощалась со спутниками жестом ладони, как Сталин с Мавзолея, и поднялась в свою квартиру.

Дома она времени не теряла. Съела приличного размера миску спагетти с сыром, запила черным несладким растворимым кофе, приняла душ и оделась для визита.

Встреча была уже назначена. В центре города, в просторной ухоженной квартире, ее поджидала престарелая развратница Мария Ивановна. С ней Валерка созвонился еще вчера из приэльбрусской гостиницы.

Феня умирала от любопытства, представляя себе, как может Мария Ивановна выглядеть.

Она воображала высокую, статную (внушительный бюст, крепкий круп и тонкая талия между этими богатствами), волоокую женщину пятидесяти лет с пышными волосами. Однажды Феня видела фото престарелой порнозвезды в журнале и долго разглядывала ее, гадая, как это – быть порнозвездой с пятнадцати и до шестидесяти лет? Феня была асексуалом, но асексуалом, любопытным до чужих интересов и жизней.