Долина туманов

Впрочем, обаятельного харизматичного типа с амбициями, позитивного, инициативного и решительного. Каким-то образом он всегда оказывался в центре событий, в самой воронке, а события и люди крутились вокруг Лексуса с нарастающей центростремительной силой.

Вовус был совсем другим. Внешне он больше напоминал отца, умершего несколько лет назад: темноволосый невысокий мужчина с грубовато вылепленным лицом, ничем особо не примечательный и не выделяющийся из общей толпы. Из всех ролей на сцене жизни Вовус предпочитал роль серого кардинала, но парадокс заключался в том, что, как бы он ни старался оставаться в стороне, все равно оказывался втянутым в самую гущу событий.

Свои обязанности они с братом делили примерно так: Лексус взбирался на броневик, чтобы вести за собой народ, а Вовус тот броневик раздобывал, заправлял, пригонял и собирал на перроне толпу.

За четвертой чашкой кофе Пушнины, до того перебивавшие друг друга каждую секунду, примолкли. Вера загляделась в окно, откуда был виден осенний лес и немного неба, затянутого неизвестно откуда взявшейся сизой тучей.

Ветки деревьев склонились в одну сторону, значит, тучу пригнал ветер. Из этого следовало, что предчувствия Веры подтверждались – погода портилась.

Проследив за взглядом снохи, Вовка догадался о ее мыслях.

– Сегодня в городе Ангелину встретил, – прервал паузу Лексус.

– Ангелину? – переспросила Вера, оборачиваясь к нему.

Вовка глянул на Асю. Его красавица жена явно страдала, борясь с желанием съесть восхитительную плюшку.

Выражение лица Аси было обиженным, как у ребенка, которому мама запретила есть конфеты. Слышала она, в какую сторону свернул разговор за столом, или нет, было неясно.

Алексей, подтвердил:

– Да, Ангелину Метелкину.

– Как Вася? – спросил Вовус, продолжая смотреть на страдалицу.

Словно зомбированная, та протянула руку к хрустальной вазе и задержала ее над пышной маленькой булочкой с лимонной начинкой. Теперь вид у Аси был по-настоящему мученический. Объективно, зрелище было комичное, но Вовка даже не улыбнулся.

– Умер, – услышал он слова брата. – Год лечился в Германии, ну, вы знаете, я вам говорил. И вот умер.

– Как жаль его, – вздохнула Вера. – А Ангелину еще больше жаль. Она, наверное, подавлена?

– Да, – кивнул ее муж, откусывая значительный кусок от пончика с шоколадом. Прожевал и добавил: – Мы говорили с ней минут пять, наверное. Она осунулась, седая вся. Руки трясутся. Сколько ей лет? Тридцать?..

– Бедная Геля, – сказала Вера.