Гуру любви в деле

А вы никогда не думали, почему она так хочет уйти из дома? – Я кивком поблагодарила официанта и разлила чай по чашкам.

На ум пришло, что я делаю так же, как Ваня. Невольно его скопировала, потому что сама обычно редко встречалась с клиентами. Это была работа Лизы, как моего официального “лица”.

– Типичный юношеский максимализм. Мы с отцом для нее динозавры. Никто ее не понимает, никто не любит.

– Взгляните на это. – Я протянула телефон с наушниками. – Нажмите на плей, когда будете готовы.

Женщина поджала губы, состроив недовольную гримасу, посмотрела на протянутый телефон и неуверенно его взяла.

К чаю она так и не притронулась.

Воспроизведение началось, и сначала лицо матери Милены не выражало абсолютно ничего. Потом легкая морщинка залегла на лбу, а после брови медленно поднялись. Лицо вытянулось, она стала чаще моргать, а потом, не досмотрев, сжала телефон в руках, стянула наушники и зло посмотрела на меня.

Отлично. Пусть лучше я буду сейчас бойцовской грушей, чем Милена. Я уже смогу это все выдержать, а вот девочка может и сломаться.

– Зачем вы пудрите моей дочери мозги?

– Вы видите там меня? – Я смотрела спокойно, тщательно следя, чтобы на моем лице и в жестах не отобразилась ни малейшая эмоция. Я должна быть как белый лист бумаги.

– Вы это подстроили? Настраиваете мою девочку против семьи? Так и знайте, что я могу пойти в полицию со всем этим.

– И как вы думаете, какая моя цель?

– Это лучше вам знать. – Женщина оглянулась по сторонам. – Привели меня сюда, тратите деньги.

Женщина вскочила на ноги, и я повысила голос, глядя на чашку:

– Сядьте обратно, если не хотите лишиться дочери. И той, кто ее отнимет, буду не я, а вы.

Женщина сжала сумку так, словно хотела меня ей огреть, но так и не села. Стоит – и то ладно. Можно продолжать:

– А сейчас разберитесь в природе происхождения своей злости. Я ли это? Нет. Милена? Нет на самом деле. Вы злитесь на своего мужа, потому что тут любому понятно, что его поведение неправильное.

– Я никого не лишусь.

– С того момента, как вы это увидели и услышали, больше не может быть по-прежнему. Это точка невозврата. Я здесь, чтобы помочь Милене.

– Милене? А мне жизнь испортить?

Вот этого я боялась больше всего.

От слов этой женщины меня будто за волосы отволокло на двадцать лет назад.