Проклятие Вероники

Я с ними не спорю – они битые жизнью, они даже где-то в чем-то хотят, чтобы и твой муж тебе изменял. Тогда ты будешь такой, как и они. Ведь мужчины понятия не имеют, как это унизительно, когда твой муж идет налево. Им кажется – да что такого? Это просто секс, или просто по пьяни, или охрененная баба, но всего на раз переспать, или… не знаю, что еще.

Пережив это унижение, женщины становятся, словно раненые рыси – из-за боли не отличают своих от чужих. Они тогда и подруг кусают. Я их и не жалею, потому что надо себя в руках держать, даже если больно, но и не осуждаю.

Что я – бог?!

К тому же, по голодному виду Маргариты можно было догадаться, что ей ничего, кроме дружеской поддержки и профессионального сотрудничества от Артема не обламывается.

И все равно выходит, что он двух вдов оставил.

Конечно, я десять раз подумала – а стоит ли мне идти к мужу на работу, учитывая, что там сидит Маргарита Ивановна? Мне и так невесело, а тут еще и ее утешать. И все-таки, я пришла. Мне не понравилась сегодняшняя ночь – я ее провела, сидя в кресле возле открытой балконной двери и глядя в ночь, на тусклые городские звезды.

Со мной эту ночь провели, но не пережили, пачка сигарет и бутылка сухого мартини. Нетрудно угадать, о чем грезила милая сорокалетняя женщина, потерявшая мужа. Ей мечталось узнать правду о его смерти.

…Рита встретила меня в дверях со слезами на глазах:

– Катенька, мы все осиротели!

– Да, Рита, так и есть, – я осторожно тронула ее за плечо, потому что не люблю слишком приближаться к людям.

Маргарита же, наоборот, хотела человеческого тепла и потому сочла мой осторожный жест приглашением к объятиям.

Мне пришлось ощутить ее запах – кожи, волос и очень приятных дорогих духов. Пришлось положить руки ей на плечи – очень мягкие, тошнотворно мягкие.

Я увидела, что косметики на ее лице нет, а все сорок пять лет так четко прорезались на ее лице, что стало даже страшно.

Весь офис фирмы “Шульгин и К” занимал немного места, зато на последнем этаже самого высокого в Гродине дома.

Мне тут редко приходилось бывать. Я делами мужа не интересовалась, а жаль…

Кабинетик Артема, куда Рита проводила меня, был отгорожен от общего пространства стеклянными стенами, на стенах красовались огромные ватманы с его проектами, а все стеллажи были завалены бумажными макетами зданий. В основном, это были его старые проекты, а не те “сиротские приюты” для денежных мешков, которые он строил в последние годы.

Рита налила нам кофе из кофеварки.