Неутоленность

Нам проветриться не помешало бы после такой работёнки! Э?..

Виктор, даже не интересуясь мнением Стаса, будто заранее зная ответ, не сказав ни слова, направился к выходу. Стас заторопился следом, ужасаясь самой возможности остаться здесь хоть на мгновение одному. Мысли суматошно крутились в его голове, обрываясь на половине. Каждая из них, размером в одно-два слова: «Как?..», «Откуда?..», «Кто?..», выбивали все остальные, более суетные. Стас потому принял решение Виктора с облегчением и даже с некоторым рвением, дополнив его своей качественной стороной предложения:

– Ну его, твой «джин-тоник»! – поморщился он.

 – Пузырь водяры и ко мне. Жены до вечера не будет, а с докладом и завтра успеем! Авось не убежит это дело никуда из подвала! Ты сам говоришь, что по этому случаю никто и не вспомнит о нашем исчезновении! Да и под вечер в ментовке неохота париться да писать, что да как!

– А чё, нормалёк! – Виктор довольно хмыкнул. – Вот оно, – никогда не знаешь, чей случай обернётся тебе на пользу.

Загубили кого-то, оно уже вроде и прахом стало, а для нас, видишь, конкретной пользой обернулось!

Стас искоса бросил взгляд на напарника. Что-то он сегодня расфилософствовался. Не иначе, как на пару пузырей его настроеньице потянет…

Приспустив очки, Макарыч быстрым взглядом окинул комнату. Все напряжённо ожидали его резюме. Ремгруппа отсутствовала в полном составе. Это обстоятельство обещало присутствующим узреть своего бригадира в ближайшие две-три минуты в роли громовержца.

Но вместо этого Макарыч уткнул голову в список заявок и буркнул:

– Никонов и Малышев на засоре, ещё не пробили, наверное…

– Ага, ложки маленькие взяли, не успели всё прохлебать! – перебил его Алексей. Маленький, с втянутой в плечи головой, он с довольной ухмылкой вытянулся на стуле. Остальные, радостно заржав, отсыпали свою порцию шуток на эту тему. Одна Антонина, мастер участка, сурово одёрнула его:

– Фу, Лёш, тебе бы только всё гадость сказать! – Она нервно передёрнула плечами.

 – Хватит тут тошноту разводить!

– Какую гадость?! Работа у меня такая! За день столько наворочаешь этой самой гадости, тебе и за всю жизнь не наделать столько!

Алексей лукавил. Скрестив ноги и упершись подбородком в грудь, он довольно хихикнул. Его забавляла сама мысль о возможности кому-то возиться в зловонной жиже. Сам он был навсегда избавлен от подобного дела благодаря своему неприкасаемому статусу сварщика.