Сбывшиеся сны печальной блондинки

Ну, в самом деле, зачем мужчине сведения о процессе лечения молочницы у беременной подруги жены? Для меня же все, что происходило с Карой, казалось важным, интересным. Утренняя тошнота, резус-фактор, анализы мочи и прочее я воспринимала как нечто неотъемлемое от чарующего мира беременных женщин и поэтому – прекрасное.

Откровенно говоря, мое желание родить ребенка было несколько… ну как бы это сказать? Несколько ненормальным. Я хотела быть беременной, хотела пройти все стадии родов, нянчиться с младенцем, обязательно кормить его грудью.

А вот хотела ли я мальчика или девочку, какого вообще я хотела ребенка? Чему бы я учила его? Для чего он был мне так нужен? Неужели только для удовлетворения самого эгоистичного из человеческих инстинктов – материнского? Ведь, производя ребенка на свет, ты тем самым не только подтверждаешь свое право жить, но и заселяешь мир себе подобными. Станет ли мир лучше, если в нем будут жить несколько таких, как я? Подумав над этим лет пять, я решила, что мои потомки вряд ли сделают жизнь на планете Земля более приятной.

Вот Кара или Юлия о таком не задумывались. И у них было все в жизни: семья, любимый мужчина, дети, дом. Меньше надо думать, вот что!

Десять лет назад, в мае родился Тигранчик. Не надо уточнять, кто составил компанию Вагифу, ожидавшему появления сына под окнами роддома. На этот раз здоровенький ребеночек родился около четырех часов дня.

Вечером я встретила мужа праздничным ужином. При свечах, но без алкоголя – мы ведь хотели зачать здорового ребенка! Не помню, что уж такое готовила я по поводу рождения Тиграна Вагифовича, но было вкусно, уютно, и я трещала о радостном событии без умолку.

Муж ел, кивал и молчал.

Потом я потащила его в постель. Он сел на край кровати, ссутулившись и опустив голову. Я обняла его и игриво сказала:

– Давай, раздевайся! У меня сегодня благоприятный для зачатия день! Я мерила температуру…

– Зачатие уже произошло, – перебил меня Олег, поднял голову и следил за мной каким-то особым взглядом. До сих пор не могу понять, хоть и думала о том моменте тысячу, нет, сто тысяч раз, что же он чувствовал тогда? Вину или облегчение от того, что произнес наконец слова правды? Может, просто боялся скандала? Откуда ему было знать, что я поступлю так, как поступила.

– Какое зачатие? – я остановилась, не понимая, боясь понять.

– Я изменял тебе. Уже полгода. Моя любовница беременна.

Если, не дай бог, вас когда-нибудь били по голове, сильно и зло, вы поймете мои ощущения.