Мост над черной бездной

Они с Седовым не были близкими друзьями, Паша уволился из органов через месяц после начала Витиной карьеры, но Калачев один остался работать в полиции из всего седовского отдела, а так уж выходило, что против собственной воли Паше приходилось общаться с правоохранительной системой. В этих случаях он, чертыхаясь, звонил Вите.

Калачев был неприятен Паше своей преданностью структуре, где правда и справедливость были оформлены в приказы. Паше казалась убогой эта нацеленность на служебное продвижение, карьерный рост, стремление к привилегиям и возможностям, гарантируемым высоким чином.

Витя же в свою очередь жалел Седова: как же это можно было отказаться от высокого предназначения, спиться и превратиться черт знает во что, несмотря на прежние успехи и хорошие профессиональные данные? Он вряд ли знал о причинах Пашкиного увольнения, однако догадывался, что Седова подвела лишняя чувствительность. Сам Виктор Калачев был убежден, что служба есть служба, внутрь себя ее допускать нельзя, иначе твоя карьера, считай, спущена в унитаз.

– Привет! – Паша пожал пухлую ладонь приятеля. – Что случилось?

– Труп на мосту найден, самоубийство. Наш эксперт слазил наверх, обнаружил упаковку реланиума. Потерпевший умер часов десять назад.

Они стояли у опоры моста, наблюдая за тем, как спасатели спускали с моста чье-то большое тело на носилках. Из-под простыни, которым оно было накрыто, выглядывали гладкие носы белых мокасин.

– Черт, – сказал Пашка. – А я детей сюда привел!

– У тебя есть дети?

Седов полез в карман за сигаретами, буркнул:

– Не мои, чужие.

– Вон те?… – Витя указал на полянку. – Ничего себе дети! Лоси.

– Дети, – повторил Паша, – и очень глупые. Им скучно жить.

– Да, ума не нажили.

Объяснять Вите ничего не требовалось, на службе он многое успел повидать: тринадцатилетние героиновые наркоманы, пятнадцатилетние проститутки, зараженные СПИДом, мужья, убивающие жен в пьяном бреду, женщины, превращающие в секс-рабынь своих малолетних дочерей.

Жизнь бывает так жестока, что скука превращается в немыслимую роскошь.

– Как зовут мертвеца? – спросил Седов.

– Артур Перцев, если по паспорту. Сейчас будем искать, кому сообщить.

– Сколько лет?

– Тридцать пять.

Извинившись перед другом, Пашка отошел в сторону и достал телефон.

– Элли, кажется, вашего Артура обнаружили в лесу мертвым.

Реакция любовницы его удивила.

– Да?… – В ее голосе мелькнуло сомнение.