Седьмая жертва

Правда, эти рокеры были одеты безобразно, даже не потрудились привести себя в порядок после целого дня на поле, в жару. Потные, в джинсах, в каких-то пыльных тапках – в таком виде эти придурки вломились в лучший ресторан города. Порше с Катей вошли вместе с ними, хоть и чувствовали себя, мягко говоря, неловко.

Самое странное, что группу и всех остальных встретил сам владелец ресторана, проводил в вип-зал, посадил за уже накрытые столы. Видаль оказался напротив Порше. Вечером он явно лучше выглядел, и при ближайшем рассмотрении оказался намного приятнее.

Да и выпивка ему на пользу пошла.

Порше тут же вспомнила своего собственного отца, умершего пять лет назад, когда она была еще совсем ребенком. Папа тоже добрел от водки, становился почти даже человеком. В остальное время он ненавидел всех вокруг. Особенно свою жену, мать Порше, да и дочку тоже не жаловал.

Вспоминать отца Порше не любила, поэтому тут же выбросила его из головы, тем более что больше ничем, кроме этой черты – добреть от алкоголя – Видаль ее отца не напоминал.

Даже в голову не приходило, что он мог бы хватать жену за волосы и тыкать ее лицом в стену. Или щипать дочь за мягкие части тела и мерзко смеяться.

Скорее, Видаль был похож на учителя рисования, который недолго работал у них в школе. Такой же свободный, уверенный в себе. Учитель был еще молодой, пытался детей чему-то учить, воспитывать, а они ему на голову садились. Но Видаль и от учителя отличался, потому что ему никто не посмел бы сесть на голову.

Все, кто ужинал в тот вечер в “Джазе”, смотрели на Видаля как на бога.

В конце концов, и на Порше это всеобщее восхищение подействовало. Она выпрямилась, чуть заметно улыбнулась и послала ему через стол такой взгляд, будто хотела сказать, что музыкант ей очень интересен. Она знала, что и свет в ресторане правильный, и она выглядит сейчас хорошо, поэтому не сомневалась в своей неотразимости.

А вот заметил ли этот взгляд Видаль – она не знала. Волосы падали ему на лоб, а когда он опускал голову – совсем закрывали лицо.

Сидевшему рядом с ним Виктору это тоже не нравилось:

– Убери лохмы, мешают говорить, – сказал он сердито.

Видаль пятерней загреб прядь со лба к затылку, но она снова стала сыпаться вперед маленькими прядками.

– Ободок тебе куплю… – пробормотал Виктор.

Когда Видаль открыл лицо, Порше разглядела, какие красивые у него глаза – светлые, прозрачные и туманные одновременно.

“Видит он ее или нет?”, – задумалась она.