Слабая, сильная, твоя…

Что я пообещал больше. А ты, шлюха, ради денег на все пойдешь.

– А он что?

– Он двинул меня, только я, блин, его вырубил, но он очухается и сюда прикатит. И знаешь, зачем? – Жора понизил голос. – Тебя убить.

– Как же ты его вырубил? Он сильнее тебя…

Жора сузил глаза:

– Так он точно тебя трахал! Шлюха! – выплюнул он. – Вот как я его вырубил!

И он достал из кармана небольшой пистолет. Вид оружия не мог напугать меня сильнее, чем я уже была напугана.

– Это твой? Ты застрелил Мира?

– Это, блин, мой.

Я продырявил ему левую руку. Ничего с ним не будет. А вот с тобой будет.

Скрипнула дверь. Мне показалось, что я вижу дурной сон: на пороге стояла Альбина. Все застыли. Первой очнулась Альбина:

– Убей ее, свалим все на Мира – не будет он больше тебе мешать! Она стерва, каких мало, лживая, бесстыжая!

– Ты-то, блин, откуда! Без тебя разберусь.

– Брат, убей ее, – Альбина снова начинала себя взвинчивать. Каждая последующая фраза звучала все истеричнее. Ее кукольное личико начинало покрываться пятнами, плоские голубые глазки побелели, рот искривился.

Я предприняла последнюю попытку залить пожар бензином:

– Жора, хватит. Пойдем отсюда. Альбина, выпей воды. Я не спала с твоим мужем, но даже любовница Мира не заслуживает смерти. Давайте успокоимся, поговорим. Всегда можно…

– И-и-и… – завизжала Альбина. – Гадина!

Она бросилась на меня, надеясь вцепиться в горло. Но между нами уже стоял Жора. Пытаясь преградить ей путь, он шагнул вперед. Наверное, любящий супруг хотел расправиться со мной сам.

В правой руке он по-прежнему держал пистолет. Озверевшая Альбина не видела перед собой ничего, кроме моего ненавистного лица, она с размаху наткнулась на брата. Жора не устоял на ногах, они повалились. Раздался выстрел. Альбина дернулась и больше не шевелилась.

– Боже мой! – Я кинулась к ним. Жора медленно выбрался из-под сестры и поднялся на ноги. Я перевернула Альбину лицом вверх. Лицо убитой было абсолютно спокойно, будто и не она только что бросалась в атаку.

А на светлой блузке на уровне груди растекалось красное пятно.

Жора несколько секунд стоял над телом сестры, в бессилии опустив руки. Потом тупо посмотрел на меня и поднял пистолет. Когда теплое, пахнущее порохом дуло уперлось мне в лоб, я поверила в то, что это конец. Какой-то короткой показалась мне моя жизнь, и еще – противно было умирать от руки этого недомерка. Надо было молить его о пощаде. Но я не могла просить Жору оставить меня жить.