Слабая, сильная, твоя…

Дело моего покойного мужа вел усталый следователь из разряда озлобленных пофигистов. Его звали Анатолий Петрович Ефремов. Он вяло согласился на встречу. Я решила проявить немного дипломатии.

– Подумала, что вам надо закрыть дело, и поэтому решила прийти.

– Да, все равно я бы вызвал вас на днях. К делу подшиты показания, которые вы давали французской полиции, но у меня есть к вам вопросы. Кстати, вас не удивляет, что вашего мужа переправили в Россию?

– Нет. Он же русский и убил русскую. Так что…

– Что вы знаете о пистолете, из которого стрелял ваш муж?

– Ничего.

 – Вот странный человек! Я сюда не болтать пришла! Впрочем, пока он был не в курсе моих планов. Я спокойно ответила: – Никогда не видела у него оружия.

– Вы знаете, что партнер вашего мужа ранен из пистолета, привезенного из России, а Альбина Шахова убита из мелкокалиберного револьвера немецкого производства?

– Точно! – не удержалась я, но спохватилась. Слава богу, пофигисты не отличаются хорошей реакцией! – То есть я ничего такого не знаю.

А Мир об этом знает?

– Употреблял ли ваш муж наркотики? Или какие-нибудь другие препараты?

– Жора? Да что вы! Никаких наркотиков. И лекарства ему были ни к чему: вполне здоровый парень. При мне лишь раз напился, и все. Они с Альбиной вели здоровый образ жизни и всех вокруг поучали.

– Кстати, – Ефремов закурил жутко вонючие сигареты, – вы никогда не замечали разногласий между братом и сестрой?

Вопросов была еще куча, но все они явно задавались для проформы. Дело еще попылится в кабинете следователя и будет благополучно закрыто.

И разбираться не будут, почему, собственно, умер Жора. Я перешла в наступление:

– Мне тоже многое непонятно, и я хочу посмотреть дело. Я знаю, что не положено, но при вас, недолго. Пожалуйста.

– Зачем вам? Вы оказались в выигрыше: ваш муж убит, жена вашего любовника – тоже. Живите и радуйтесь!

У меня потемнело в глазах. Надо было залепить ему по морде, и все! Какое его дело? Вот он, гродинский менталитет: каждый в Гродине – праведник, и все всё знают о чужих грехах!

Но у меня была цель.

Я задолжала Жоре. Наверное, впервые ситуация со всей ясностью предстала передо мной таким образом: чтобы избавиться от чувства вины, надо разобраться в смерти мужа и его сестры. Поэтому я правой рукой потянула к себе картонную папку с делом, а левой подтолкнула к Анатолию Петровичу маленький конвертик, выданный Миром как раз для такого случая.

Следователь оставил меня наедине с делом. Так, так.