Сожженные цветы

Ты веришь в то, что мы все созданы для счастья?

И Геля, имевшая высшее историческое образование, изучившая не меньше сотни разновидностей этих идей и отлично знавшая, чем обычно кончаются разговоры о всеобщем счастье, ответила:

– Да!

– Значит, мы единомышленники. Ты где живешь?

– У родителей.

– Что? Сколько тебе лет?

– Нет, просто они считают…

– При чем тут они? Ты решаешь! Значит, так, сегодня – ко мне, а завтра я найду тебе жилье. Своим скажешь, что будешь теперь снимать квартиру и жить отдельно.

Что у тебя за отношения с ними?

– Так себе…

Под его требовательным взглядом Геля начала рассказывать о непонимании, об унизительной необходимости отчитываться за каждый шаг, за каждую копейку, о разговорах с мамой, когда за двадцать минут тебя успевают двадцать раз унизить, о неизменном отцовском недовольстве.

– Ничего, – сказал Лис. Он взял ее руку в свои шершавые ладони и улыбнулся, подмигнув. – Все изменится. Познакомишься с моими друзьями, будешь на мир другими глазами смотреть!

– Ты террорист какой-нибудь?

– Я не анархист в вашем смысле слова: ваши бетонные мозги не возьмет никакая бомба.

Он посмотрел ей в глаза, чуть улыбаясь уголками губ.

Геля догадалась, что он процитировал что-то ей неизвестное, спросить же, откуда цитата, не решилась. Этот Лис словно гасил ее дерзость, что оказалось абсолютно неведомым прежде, но странно приятным ощущением.

Порядком утомившись от приключений, она тем не менее ощущала готовность удирать из кафе, не заплатив.

Только на этот раз Лис расплатился деньгами из борсетки.

На улице уже стемнело. Майский резвый ветерок касался холодными пальцами открытой шеи. Геля слегка протрезвела и вспомнила: забыла позвонить домой и предупредить, что задержится. Ладно, решила она, позвоню от Лиса. Пусть мама привыкает, что ее дочь выросла и поступает как хочет!

Обратный путь пролегал через центр, через площадь Революции.

Злые языки утверждали, что, когда строили Гродин – город-спутник химического комбината, площадь хотели назвать площадью Реакции, подразумевая, понятно, химическую. Секретарь партийной организации завода, а это для Гродина был большой человек, даже обратился с таким предложением в партийные верхи, где все решалось. Предложение почти приняли, когда кто-то умный сообразил, что реакция бывает не только в химии, но и в политике тоже.