Стокгольмский синдром

Некоторых клиентов такая неухоженность ценой в несколько миллионов деревянных отваживала, но находились упрямцы, желавшие увидеть дом изнутри. Площадью в триста квадратных метров, заметьте.

Риелтор, журча речью, вводил их в тесноватый, забитый псевдостаринной мебелью холл.

Некстати говоря, у прежних хозяев был такой вкус, будто бы их воспитывали в публичном доме. Видимо, поэтому, минуя комнату за комнатой, клиенты складывали в мыслях, буква за буквой, слово, которое обычно произносилось в главной спальне дома:

– Бордель.

Обычно после этого люди покидали проклятый дом, а агентство навсегда теряло очередного жирного клиента.

Злата подошла к продаже дома совсем с другой стороны. В числе своих элитных клиентов она нашла самых лопоухих – нувориша в годах и его молодую супругу из семьи удачливых торгашей. Провезла клиентов по десятку домов, но, предлагая эти дома, чуть преувеличивала как цену, так и недостатки. Напоследок она привезла клиентов, усталых и запутавшихся в предложениях, в проклятый дом.

На расположение, ландшафтный дизайн и прочее слов тратить не стала – глаза есть, пусть смотрят.

Цену изначально назвала на миллион больше настоящей, но потом уточнила:

– Дом этот срочно продается, так как хозяин уезжает за границу. Поэтому он дешевле других. И хозяин готов еще миллион скинуть…

Известие о скидке освежающе подействовало на измученную пару, они осмотрели дом и попросили время подумать. Но на это Злата не дала им времени, о чем и рассказывала теперь на корпоративной вечеринке своим коллегам:

– Ближе к вечеру – перезваниваю.

Ну, говорю, хозяин дома раскаивается, что пошел на скидку. До утра он подождет вашего решения, говорю я покупательнице, а завтра уже повысит цену! И вы же понимаете, говорю, цена на недвижимость растет с каждым месяцем. Это сейчас затишье, люди ждут результатов выборов, а потом все цены взлетят! – Злата перевела дух. – Всю ночь я думала: откажутся или нет? А утром звонит клиент. Говорит: покупаю!

Минуту спустя она оставила коллег в зале и вышла в фойе, чтобы позвонить мужу. В фойе оказалось шумно. Злата понадеялась, что сможет поговорить в дамской комнате, но музыка, как радиация, пронзала здание ресторана насквозь. От нее не было спасения даже в кабинках туалета, будто администрация боялась, что если посетитель окажется на минуту в тишине, то решит удрать из заведения, не заплатив.