Темная полоса

Долгие годы Женя был только «сыном», а коллеги отказывались принимать Шельдешова-младшего как равного себе. Женьке пришлось добиваться признания тяжелым трудом.

А тем временем на экране моей плазмы мелькали, одна за другой, картины моего любимого художника. Немного дольше оператор задержал камеру на изрезанных полотнах. Сосредоточившись, я уловила обрывок комментария: «…Евгений Шельдешов представил свои работы. Из пятнадцати картин вандалы изрезали пять. Все эти картины были портретами его супруги – тоже известной художницы Инны Шельдешовой».

Интервью с Женей вела Алина Рытова, с которой мы так любезно расстались около пяти часов назад. Художник отвечал на ее вопросы, заикаясь больше обычного. Он заикался с детства, если переживал, а тут он явно переживал.

Женя мало изменился за последние восемь лет. Наверное, только чуть поседел и похудел, да резче стали вертикальные морщинки чуть выше переносицы. Он коротко подстригся и сильнее, чем раньше, сутулился.

У Дольче была такая манера: когда он рассказывал о ком-то, кого мы никогда не видели, он говорил: да это просто Роберт де Ниро, или Уиллем Дефо, или Кевин Спейси.

И я подумала, что Женьку можно было бы сравнить с Робертом Редфордом. Правда, приходилось признать, что Редфорд был красивее примерно раза в два. Зато Женька обладал потрясающим обаянием самодостаточного, целеустремленного, немного замкнутого, но дружелюбного человека, который смотрит на жизнь как на цепь событий, приводящих к точке, где сбываются мечты.

Кстати, нам с девчонками Дольче тоже навешал ярлыков: я у него была Мерил Стрип, Борянка – Миллой Йовович, а Соня – Катрин Денёв. Такой он романтик.

Сколько сейчас лет Женьке? Да, как и Дольче, – тридцать девять. Но в отличие от Дольче Женька вряд ли проводил по два часа в фитнес-зале, правильно питался и загорал в солярии.

Снова показали изрезанные полотна. Картины были так хороши, что даже мне их было жаль. Хотя какое мне дело до портретов его супруги, «тоже известной художницы»? Тем более что моих портретов Женька не писал…

Ночные кошмары могут иметь очень невинный вид.

Мне снилось зеленоватое Азовское море летом в предзакатные часы, пляж из мелких-мелких битых ракушек и три собаки, бегущие вдоль берега со звонким лаем. Одна собака была рыжая, другая – черно-белая, а третья – пегая.

Ты смотришь на них, как мне кажется, запоминая все окружающее пространство с его цветами, ощущениями и даже звуками.