Темная полоса

Обычно я стеснялась пользоваться телефонным правом, только вот Дмитриев был очень противный, да и пахла его деятельность подозрительно.

После краткого разговора с Геннадием Егоровичем следователь смерил нас убийственным взглядом и медленно, с гордо поднятой головой покинул мой кабинет.

Я повернулась к Соне:

– Дорогая, умойся, приведи себя в порядок и поезжай домой. Мы потом поговорим, хорошо?

Соня смотрела в пол.

– Сонь, ну все мы люди… Тебе понадобились деньги. Я же понимаю. Если все обойдется и нас по тюрьмам не рассадят, то я предлагаю ничего не говорить Борянке и Дольче.

– Ты не понимаешь, – хрипло произнесла Соня. – Мне не просто нужны деньги, а очень нужны.

Страшная мысль пронзила мой мозг.

– Соня, ты снова стала принимать наркотики?

Она подняла глаза, и я буквально впилась взглядом в ее лицо, ища признаки деградации. Но я видела перед собой свою Соню, такую, какая она и есть – прекрасную принцессу из моей детской сказки.

– Наташа, все гораздо хуже.

Мой Лешка колется.

Я, пошатываясь, вылезла из-за стола, подошла к дивану и села рядом с подругой.

Оказывается, этим летом, в августе, когда температура поднималась чуть не до сорока градусов по Цельсию, она заметила, что Лешка носит майки с длинным рукавом. Соня тут же потребовала, чтобы сын показал ей вены. Они были испещрены следами уколов. Леша, а ему ведь только восемнадцать, признался, что это героин.

Соня хотела звонить мне, но постеснялась.

Она ведь недавно и сама… Тогда она обратилась в наркологическую клинику.

– Это такой ужас, – снова заплакала Соня. – Он начинает лечиться, а потом сбегает, прячется у друзей, врет мне, ворует деньги. Потом приходит ко мне, плачет, просит снова устроить его лечиться. И сбегает из клиники. Мой мальчик, мой малыш… Наташа, я не выдержу его смерти!

– Он еще не умер. – Я обняла Соню, представив Варьку – а вдруг бы и она?.. – и тоже стала плакать.

Глава 5

Обнимая Соню, я думала о Борянке и Дольче.

Без них мне даже сломанный ноготь казался вселенской катастрофой. Ведь наша дружба родилась так давно, что я не помню, как впервые увидела Борянку, Соню или Димку. Получается, они всегда были со мной.

Мы родились в один год и жили в одном доме. И это был необыкновенный дом. Он стоял на улице с бульваром, гродинским Арбатом, особым местом, где талантливые и бесталанные художники выставляли свои творения.