Убийца в фамильном гнезде

Сам Костя и его супруга наркотики не употребляли, но Костя спонсировал студенческую лабораторию, в которой изготавливался некий препарат. Лабораторию нашли, студентов, связанных с ней, арестовали, но убийцу среди них не обнаружили. Седов рассказал мне, что Костя брал совсем немного из произведенного в тайной лаборатории. Буквально, для одного человека. Вот только, для кого?

Неудача официального расследования не казалась мне случайной. Я знала, я видела, я чувствовала, что тот, кто нажал спусковой крючок пистолета, послав пулю в сердце Веты, был близким Косте человеком и ненавидел его жену.

Он любил Костю и застрелил его, скорее всего, случайно или под горячую руку. Иначе, почему в больницу отвезли только его, оставив Вету умирать одну?

Я уверена, что этот кто-то был членом семьи Цируликов. И мне думается, что дед знает имя виновного в смерти внука и его жены. А, зная его, он нашел способы убедить руководство правоохранительных органов в том, что расследование не должно коснуться семьи.

Поэтому мне и надо быть осторожной с Владимиром Ивановичем Цируликом.

Сейчас убийца находится в этом доме. Он здесь, неподалеку. И я встречу его через пятнадцать минут в столовой.

В мою дверь постучали.

– Нета, – на пороге стоял дед. – Я провожу тебя в столовую. Уже два часа, пора обедать.

Я была так напряжена в ту минуту, что восприняла его слова, как приглашение на казнь. Мы спустились вниз по белой лестнице, прошли по тому коридорчику, в котором я видела сначала собаку, потом повариху, а потом и мужчину с поводком, и вошли в одну из комнат за тяжелой дубовой дверью.

Здесь, в просторном светлом помещении за круглым столом, накрытым белой скатертью, сидела вся семья. Я поздно испугалась, что домашние уже предупреждены о приезде сестры Веты и мой эксперимент уже провален. Однако, в семье Цируликов люди не спешили делиться новостями между собой.

Дед вошел в дверь столовой первым, оставив меня в шаге позади себя.

Он был выше меня ростом, и я не могла видеть тех, кто сидел за столом, но и я была скрыта от их глаз.

– Добрый день, – сказал дед семье.

Ответили ему вразброс, недружно, после чего старый Цирулик сообщил нечто, вызвавшее паузу, сравнимую только с той, что всегда следует за фразой “К нам едет ревизор”:

– У нас гостья.

Он прошел вперед, к своему месту за столом, а я осталась стоять на пороге.