Убийца в фамильном гнезде

Альхана Илья не позвал, этот пес сам всегда решал, что он будет делать и где столоваться. Сейчас сердобольные студентки откармливали кобеля сосисками, а один из парней уже налил ему в мисочку молока.

– Ваша собака, какой породы? – спросила я Илью, когда мы снова углубились в лесополосу.

– Это не моя собака, а Валерия Викторовича. Собственно, лошади тоже ему принадлежат, и катер в пруду… Кобель у нас афганский. Борзой, что заметно с первого взгляда.

Илья шел размашистым шагом, и я еле поспевала за ним. В природном антураже он смотрелся гораздо более органично, нежели в помпезной столовой тортового дома.

– У вас тут еще и пруд с катером? – чуть запыхавшись, спросила я.

– Да, только он заброшен совсем, – Илья обернулся ко мне и, заметив, что я дышу как паровоз, сбавил скорость. – И пруд заброшен, и катер тоже. Я – сухопутное существо, и что делать в водном мире не знаю.

– А что вы, вообще, здесь делаете?

Мужчина с поводком (поводок снова был в его руках) слабо усмехнулся и пожал плечами.

– Живу.

– Вы родственник?

– Нет, я… иждивенец. Как все тут. Только я все-таки стараюсь пользу принести – за собакой присмотреть, лошадей почистить, покормить. За домом нужно следить, за садом, поля тут, фруктовые сады… Да много всего.

– Но вы не похожи на грума и собаковода. У вас какая профессия?

– Не скажу. Ты… давай на ты? – я кивнула. – Ты смеяться будешь.

– Не буду, скажи!

Илья усмехнулся уголком рта:

– Я философский факультет закончил. В одном московском вузе.

Но это очень давно было, двадцать три года назад.

Я остановилась, как вкопанная:

– Сколько?.. Сколько же тебе лет?

– Сорок пять, как и Валерию Викторовичу. Мы с Валеркой бывшие одноклассники.

До самой конюшни я вопросов не задавала.

7

– Боже, красота какая! – я восхищенно замерла на пороге обещанной конюшни.

Шесть лошадиных морд, одна симпатичнее другой, смотрели на меня поверх деревянных дверок.

– Да, у нас тут хорошо, – сказал Илья.

В просторной каменной постройке пахло сеном и лошадьми.

Валя и Вадим, пожилая пара, которая обслуживала конюшню, выдали мне несколько тщательно отмытых морковок и разрешили угостить лошадей. Морковку с ладони лошади брали неожиданно мягкими губами, от этого к ним рождалось нежное чувство, будто перед тобой вовсе не двухсоткиллограмовое непарнокопытное животное, а кто-то вроде кролика.

Четверо из шести лошадей были кобылицами. Они все имели рыжий окрас, а два жеребца были вороными.