Карточный домик

Затем мы нашли нужный нам подъезд и вскоре попали внутрь (благо оттуда как раз выходил мужчина).

– По твоей логике, – ожил Макс, – мы вообще не сможем зайти к Ионкиной. Как же, а вдруг любопытные пенсионерки засекут?

– Значит, придётся рискнуть, – беззаботно пожала я плечами, на что Замятин только лишь покачал головой.

И вот, через минуту мы уже находились около заветной квартиры. Обычная дверь, обитая коричневым дерматином, обычная кнопка для звонка и вполне обычный коврик красного цвета.

Недолго думая, Замятин достал ключи и в два счёта открыл замок, точно заходил к себе домой.

– Неплохо, – оценила я. – Тебе бы в домушники идти, а ты всё в детективах жизнь проматываешь. Зарабатывал бы не в пример больше.

– Тебя привлекают плохие парни? Вряд ли, если когда-то ты влюбилась в обычного художника.

– Художника, – передразнила я и скривилась.

На удивление, при упоминании этого человека, которого зовут Алексей Фирсов, внутри всё осталось в полнейшем спокойствии. Ни тебе учащённого пульса, ни слабости в теле – вообще ничего.

Возможно, это из-за моего нового увлечения? А может быть, прошло уже слишком много времени, чтобы по-прежнему так остро реагировать на Лёшу, единственного мужчину, которого я за всё это время хоть на какую-то долю, но смогла полюбить.

Когда-то признание самой себе дорогого стоило. Даже, как мне тогда казалось, сломанного внутреннего стержня и полнейшего краха образа стервы и коллекционера мужских сердец.

Впрочем, как выяснилось позже, сердце Фирсова так же в итоге отошло к моим победам, но, учитывая, чего мне это стоило…

Учитывая это, я считала Лёшу своим крупным невезением и предпочитала вовсе его не вспоминать.

Естественно, Замятин об этом знал и сейчас попросту воспользовался моей ахиллесовой пятой.

Жаль, Макс не понял: нужного эффекта он так и не добился.

Итак, мы зашли в квартиру убитой девушки, и первое, что мне бросилось в глаза, – это задёрнутые шторы во всех комнатах, ибо дневного света в коридор практически не поступало.

– Это наша полиция создала столь романтичную атмосферу? – поинтересовалась я.

– Сомневаюсь. Помнишь, Олег говорил о том, что Лера ни с кем толком не общалась? Ещё добавим, что она с прибабахом.

– Да, это я помню. Но задёрнутые шторы – это ещё не повод считать её таковой. Даже странно, почему в её руке была карта «Повешенный», а не «Отшельник».

Макс возразил:

– Нет, всё верно. Если бы карта свидетельствовала об образе жизни, то да – был бы отшельник.