Обрученные тьмой

Я и так по уши в дерьме, незачем впутывать в это Виллу еще больше. Она ему ничего не должна и не будет, а я так и быть разберусь с его должницей и тогда пусть расскажет все о «Стреле Зари». Если только это не хитрая уловка. Всем давно известно, что шхуна, на которой чета Колдуинов отправилась по срочному поручению в Колдир, попала в шторм и разбилась о скалы. К берегам островов прибило лишь часть кормы, но тел так и не нашли.

– Расскажешь, что случилось с кораблем за помощь в одном деле?

– Все как на духу, – он приложил ладонь к груди, согнулся в шутливом поклоне, но в глазах читался коварный расчет.

Тирхис, как плотоядный паук, обматывал паутину-удавку вокруг моей шеи. Петля затягивалась сильнее, отрезая все пути к отступлению.

– Габриэль, нет, – умоляюще простонала Вилла. Решительность сменилась опасением.

– Мы отойдем на минутку.

Я подхватил онейромантку под руку и завел за дерево. И только тогда заметил, что вокруг подозрительно тихо. Больше не вспыхивали гирлянды со стороны лабиринта, никто не смеялся и музыка не играла.

Даже вечерняя прохлада стала вязкой, как ежевичный сироп ардары Потс. Так бывает только за завесой, но мы не пересекали границы. Посмотрел на свои пальцы, поперебирал ими в воздухе. Ни когтей, ни жесткой шкуры. Чувствовал себя при этом крайне глупо. Но можно подумать, что время просто замерло. Если такое вообще возможно. А где-то на периферии сознания, заел странный и пугающий мотив стишка. Зачитай его кто-то в этой тишине…

Он ликом прекрасен, сладок речами,

Лишь во взгляде бездонном,

Отразятся все ваши желания…

– Дрейк, ты меня слышишь?

Я вздрогнул и выпалил:

– Ручаюсь, что это он послал тебе сон обо мне.

– Но такое просто невозможно.

От нее исходило искреннее недоумение и страх. Я всегда остро ощущал эмоции Виллы. Живые, искрящиеся и такие теплые. Как же мне не хватало ее рядом. Я даже позабыл, как привязан к ней. К этой удивительной хрупкости, ложащейся невыносимо ярким контрастом на несносный характер. К цвету спелой вишни, порой расцветающим румянцем на щеках, к учащенно бьющейся на шее венке, к васильковой синеве глаз, что оборачивается омутом, полным древнего непознанного колдовства, и губам – мягким и таким податливым…

Я сглотнул ком, посмотрел поверх рыжей макушки.

Тирхис важно вышагивал возле скамьи, заложив руки за спину. С виду просто оборванец. Как его пропустили на территорию дворца?

– Я видел его на Изнанке, он выглядит… обычно. Понимаешь?

Она мотнула головой.