Кровные узы. Шрамы прошлого

Садясь за работу с отличной, казалось бы, идеей, я открываю чистый лист и всякий раз его закрываю, потому что в голову не лезет ничего. Ноль. Мне не под силу написать ни строчки.

– Я знаю, что сейчас тебе трудно это осознать, – накрыв ладонь девушки своей, тихо произнес Аллан, – но рано или поздно все наладится, а творческий кризис пройдет. От тебя требуется лишь взять себя в руки и с мужеством пережить этот непростой период.

Девушка фыркнула.

– Звучит не слишком убедительно.

– Уверен, если ты поступишь в университет и вольешься в деятельность, обязательно почувствуешь творческий подъем.

Аллан вздохнул и рассеянно пригладил рукой темные волосы.

– Я знаю, как ты мечтала учиться, и мне бы очень не хотелось, чтобы ты отказывалась от своей мечты так просто. Когда меня только обратили, тоже испытал что-то очень похожее на кризис, но со временем это прошло, и я смог дальше заниматься музыкой…

– Нет, – твердо отрезала Мелинда и высвободила свою руку. – Я не желаю говорить о гребаном университете, потому что никуда поступать не собираюсь.

– Но мне, как и тебе, было тяжело. После обращения братья на долгие годы отрезали меня от человеческого общества. Я тяжело переживал разрыв с друзьями и одиночество.

– Это все очень грустно, но, тем не менее, ты не терял комфортную жизнь, дом и семью, а значит, не можешь с уверенность раздавать мне советы.

– Мелинда, я всего лишь хочу сказать, что у каждого в жизни случаются сложные периоды. Суть в том, что нельзя опускать руки без боя.

– Мне не становится лучше от того, что ты пытаешься навязать мне стремления, к которым я больше никогда не вернусь.

– Не говори глупостей.

– В отличие от тебя, я не боюсь посмотреть правде в глаза и принять очевидные факты.

– О чем ты вообще? Какие еще очевидные факты я не могу принять?!

– Признайся, ты покончил с музыкой не потому, что перестал видеть себя в профессии, а потому, что с обращением тебя покинуло творческое вдохновение.

Стоило этим словам сорваться с губ, как из растерянного и печального лицо Аллана сделалось непроницаемым и жестоким, словно железная маска. Его словно накрыла какая-то необъяснимая мрачная тень, в которой не было ни намека на снисходительность. Аллан выглядел так, будто Мелинда только что затронула самые болезненные струны его души.