Кукла

В сложившейся ситуации всякие слова были излишни, поскольку оказаться жертвой родительской жестокости – самое ужасное, что может произойти с подростком.

– А что насчет куклы? Почему ты не хотел, чтобы я ее открывала?

– Мне было неловко дарить своего близнеца.

– Тогда зачем ты вообще решил мне ее принести?

– Понимаешь… за последние пять лет мы с родителями сменили уже три города, и ни в одном из них я так и не обзавелся друзьями. Не говоря уже о девушках. – Он нерешительно улыбнулся.

 – А ты сразу понравилась мне, Дина. Ты обратила на меня внимание, когда никто в мою сторону даже не смотрел. Я с детства увлекаюсь шитьем и… – Джулиан пожал плечами, – …подумал, что хоть раз в жизни хотел бы оставить о себе какую-то память.

– Джулиан, мне очень жаль. Извини, что поставила тебя в неловкое положение. И большое спасибо за подарок. Кукла правда очень красивая. У тебя талант.

Парень посмотрел на меня слегка расфокусированным взглядом, словно пребывал сейчас где-то глубоко в своих мыслях.

Он будто бы смотрел сквозь меня. Это продолжалось около минуты, пока его внимание в очередной раз не переключилось на куклу.

Джулиан испепелял ее взглядом до тех пор, пока с улицы не донесся чей-то жуткий, отчаянный вопль:

– ПОЖАР! ПОЖАР! КТО-НИБУДЬ, НА ПОМОЩЬ!

Глава 6

В полночь я наблюдала, как пожарники пытаются потушить полыхающий ад. Выяснилось, что какой-то пьяный идиот уронил кальянные угли на деревянный пол беседки, который мы с отцом усердно красили все прошлые выходные.

Наверное, дело в составе краски, где присутствовали легко воспламеняющиеся вещества, потому что иначе я не в состоянии была объяснить факт, что моя беседка сгорела дотла за какой-то жалкий час. Когда мы с Джулианом услышали крики и выглянули в окно, я думала, что упаду в обморок. Пребывая во власти паники, выбежала на задний двор и отчаянно закричала, наблюдая за распространяющимся с феерической скоростью огнем.

Жаркие оранжевые языки пламени охватывали стены моего драгоценного пристанища в свои разрушительные объятия, превращая его в ничто.

Я стояла посреди лужайки, примерно в тридцати футах от кострища и горько плакала. Мимо проходили встревоженные приятели и друзья, желающие поскорее убраться незамеченными с моего участка.

«Вот и зажгли», – горько хмыкнула я, вспоминая слова подруги.