Драматург, который смеётся. КнигаSOSмехом

Пока моя рука тянулась к заветной кнопке «1», кто-то нехороший с двадцатого этажа вызвал лифт. Лифт поехал на двадцатый этаж, увозя меня всё дальше от тёплой машины с подогревом попы и приближая к общественному транспорту.

Пока я разъезжала в лифте, муж на втором лифте успел подняться домой, где меня не оказалось. Связь в лифте не ловит, так что муж успел восемь раз позвонить мне и по разу – в больницу, морг и отделение полиции. Валерьянка+опоздание на работу. Мораль? Простая! Все беды – из-за телефонов.

17 февраля 2021 года

Осторожно: грязная брань

Никакие стендапы и КВНы не сравнятся с шоу оглашения результатов лингвистической экспертизы в зале суда.

Это когда уважаемый рафинированный аристократичный доктор филологических наук в чопорном костюме, с крупными академическими локонами и классическими филологическими губами, которыми она час назад вещала студентам про особенности синтаксиса в поэзии Блока, зачитывает вслух многоэтажные маты и объясняет их значения присяжным заседателям. Кажется, нет в мире ничего более нелепого. Но есть. Ещё нелепее в этом мире я, которая даёт показания по этому разбирательству в качестве свидетеля.

Даже не знаю, как вам в этом сознаться… В общем, вы читаете сейчас человека, который никогда в жизни не произнёс ни одного матерного слова. Ни одного. Никогда. Я просто органически не переношу мат. Ну то есть для меня слово, которое на «х» начинается, а на «й» заканчивается, – это не слово, а разнообразие слов: «Хюндай», «хороший», «Хемингуэй».

В моей личной шкале оскорблений «козёл» – это страшное ругательство, а «гад» – потолок грязной брани.

Понимаете весь масштаб катастрофы, да? Моё заявление «он её оскорбил» лингвистическую экспертизу вообще не устроило. Ей важно, какими именно словами «он её оскорбил», потому что иск рассматривается по поводу унижения чести и достоинства, и слова, которые я должна была произнести, призваны были определить: унизили и честь и достоинство или только честь, а достоинство не обиделось.

В кабинете, где дают показания, сидели люди в форме: один спрашивал, второй записывал, третий тихонечко, а потом всё громче и громче подвывал. Диалог наш выглядел примерно так:

– Сначала он назвал её на букву «п», та в ответ обозвала его тоже на букву «п»…

– Яна Юрьевна, ну в самом деле… Как нам понять, кто какое слово на «п» использовал?

– Очень просто. Первое «п» было существительным первого склонения единственного числа. Два слога.