Смерть Калибана. Повести

Едва вожак смог осознать это, как инерция многопудового тела вынесла его в проход в стене. И тут же, потеряв опору под ногами, падая сквозь настил из хвороста, прикрытого ботвой, он уже не слышал крики людей: «Отсекай! Заводи плети справа! Давай, давай, справа смотри!».

До утра решено было ничего не предпринимать. Загонщики укрепили стены и, оставив сторожей отпугивать выстрелами в воздух особо ретивых кабанов, довольные пошли домой. Николай, уходивший последи ним, не смог побороть в себе желания заглянуть еще раз в ловушку.

Он подошел к краю большой ямы и осветил ее факелом. Фонарик, заблаговременно положенный в карман ватника, выронил где-то в суматохе. На дне, среди переплетения сучьев, картофельной ботвы и сетей, было тихо. Даже раненый кабанчик, следуя врожденному чувству опасности, которое в такие моменты пересиливает самую сильную боль, затаился, едва неровный отблеск факела упал на край ямы.

Николай долго вглядывался в черно-угольный провал, и ему почему-то вдруг стало не по себе.

Его передернула и холодным ознобом, прокатившись между лопаток, ткнула в сердце волна неприятного ощущения. Он более поспешно, чем следовало, отошел от края ямы. Крикнув остававшимся сторожам, чтобы хорошенько посматривали, присоединился к Виктору, тоже уходившему среди последних. Тот был доволен и, не скрывая этого, потащил Николая к себе домой, чтобы отметить это событие. Николай, которому не очень хотелось идти в свой домишко в такую темень без фонарика, да к тому же в такую даль, с облегчением согласился. Они не торопясь поужинали, с удовольствием обсуждая подробности дела. Когда Николай, разморенный усталостью, улегся в постель, то заснул мгновенно, без сновидений. Это была его первая ночь за последние две-три недели, когда его не мучили во снах страшные кабаньи рыла. Он удирал от них неизвестно куда, а настигаемый ими, вскакивал в холодном поту. Но среди этих кошмаров особенно донимал орущий председатель, грозившийся осмолить его самого, если не поймает кабанов и вдруг превращающегося в жуткого, огромного хряка…

Словом, Николай выспался за ночь настолько, насколько может выспаться человек, избавленный от висевшего над ним дамоклова меча.

Как оказалось, отдых пришелся кстати. Потому что утром он, возжелавший немедленно влепить в опухшее от выпитой водки и самогона, пристыженное лицо первого из попавшихся под руку сторожей свой каменный кулак, смог вовремя сдержаться, чего не случилось бы, не отдохни его нервы как следует.