Смерть Калибана. Повести

Как вечер подарил Ивану Васильевичу несколько минут скупой радости бытия, иногда птицей счастья скупо пропархивающей по жизни сельского агрария, так настолько же утро, навалившись на него внезапным и ужасным пробуждением, стало полной его противоположностью. Вопли Степаниды не дали ему ни минуты на размышления. Иван Васильевич выскочил из постели в чем был во двор. То, что он увидел, показалось ему, видавшему виды и на войне, и в мирной жизни, картиной взбесившегося сюрреалиста. Он потряс головой и снова открыл инстинктивно зажмуренные веки.

Посреди огромного участка личных председателевских соток, едва обозначенных по периметру кое-где сиротливо стоявшими кусками забора, посреди перепаханной, как после тяжелого артналёта, клочковатой земли, поверженного яблоневого сада и торчавших вверх тонких пучков корней смородинных и малиновых кустов, стояла Степанида, оглашая окрестности неистовой силы и мощи воплем…

Иван Васильевич сбежал с крыльца и, озираясь вокруг диковатым взглядом, испустил неистовый рёв: «Кто-о, суки… кто-о?!».

Горестные вопли Степаниды, лишенные обертонов трубные выклики Ивана Васильевича, только вспугивали кур из полуразрушенного курятника, но не прибавляли к прояснению ситуации ровным счётом ничего.

– Председатель, слышь-ка, председатель, Иван Василич, Степанида? – Из-за ограды палисадника напрасно взывал к потрясённой чете Панкрат, одетый, видно, к рыбной ловле и при соответствующих снастях. – Что там случилось у вас?

Ему не был виден с улицы задний двор с огородами, клуней и курятником, а потому, не получив ответа, он протиснулся бочком мимо осипшего от лая пса, и осторожно потрусил в направлении криков.

– Вот так-так! Прямо нечистая свадьбу у тебя на огороде гуляла! Не иначе, как черти скакали всю ночь у тебя в огороде! Вона сколько копытных следов понаставили… – только и сумел заключить он, недоумённо оглядываясь вокруг, но тут же поправился: – Это кабаны тебе подсуропили, точно говорю! У чертей копыта козлиные, тощие по следу, а эти ужасть какие толстые и большие…

Он продолжал развивать свои умозаключения, но Иван Васильевич услыхал то, что должен был услышать.

– Кабаны! – заорал он, – кабаны!

Извергая проклятия, вперемежку с рефреном: «это дьявол желтоглазый их навёл!», ринулся в дом и через мгновение он скрылся в сенях. Панкрат со Степанидой почти сразу же услыхали ружейные выстрелы. В доме палили безостановочно.