Смерть Калибана. Повести

Писал я его жене, но ответили его соседи».

Мужики курили, наливали, пили и снова курили. Николай вдруг, словно очнувшись, тряхнул головой и потянулся:

– А не прошвырнутся ли нам на природу, проветримся малость. Здесь хоть топор вешай, а денёк стоит, – как мамкин подарок.

Они глотнули ещё по стопочке и выбрались на крыльцо. Солнце, хоть и октябрьское, славно расщедрилось на тепло, торопясь выплеснуть на землю последние его остатки перед долгой зимой. Приятели, щурясь после комнаты на эту ослепительную благодать, скорым темпом загасили свои «беломорины», будто устыдясь закоптить прозрачную синь воздуха.

К ним, выскочив из-за угла избы, метнулась огромная, в чёрно-рыжих подпалинах, овчарка. Вымахнув на уровень лица Владимира, оперевшись лапами на его плечи, пес осклабился в собачьей улыбке. Тот отбивался, как мог, но Волк сумел-таки прочувствованно приложить свой огромный, – лопатой, – язык к его лицу.

После утихших страстей все трое неспешно двинулись по узкой тропинке к недалёкому, багряно-желтому с прозеленью, лесу.

Волк бежал впереди, изредка клацая зубами на невесть откуда взявшихся мух. Приятели, бездумно уткнув лица в уже садившееся, но ещё обдающее теплом солнце, молчали, восчувствуя всю прелесть такого променада. Не доходя с полукилометра до ближайшей опушки, Николай остановился:

– Завтра вот здесь расположимся. Самая тяга здесь.

– Здесь так здесь. – Владимир блаженно прищурился и потянулся. – Теплынь-то какая!

– Это ничего не значит. Утром будет жуткая холодрыга.

К тому же и сыровато, место низкое и туманом тянет сильно.

– А чего ж твоим куличкам пролетать здесь охота?

– Да хрен их, Володь, знает! Тянет их шнырять над этой падью как по дороге, только свист слышен со всех сторон.

– Посмотрим. Ого! Это что за каменная баба там! Чего-то этот камешек не вяжется с вашими местами!?

– Хм, конечно! Я его самолично привёз с карьера. – Николай потер подбородок. – На тракторе привёз, когда песок возили.

– А для чего?

– Надо было.

Они подошли поближе и Владимир, с интересом обойдя огромный серый валун, потыкал в него носком сапога:

– Ни фига себе, в нем не меньше двух тонн будет!

– Да, солидная каменюка! Два метра в длину и толщиной с полметра.

– Странные какие-то у тебя появились забавы, – скифских баб к дому таскать! Прямо извращенец какой-то! Заведи лучше живую, – и теплее и приятнее…

– Во-во, у шелудивого только банька на уме. Этот камень особенный, мне его пришлось привезти.