Лесник для Флоры

Флора прищурилась, позволяя полюбоваться красивыми черными ресницами, осведомилась: «Там осталась хоть капля силы? Это должно чувствоваться. Или гнев Кароя разрушил скалы и выпил из них намоленную мощь?» Имре напомнил, что ученые давно выяснили, что «гнев Кароя» был некрупным метеоритом, а не проявлением божественной воли, прервал беседу и ушел, сославшись на дела. Больше они с Флорой не сталкивались, а на следующий год Имре поискал голубоглазую красавицу в толпе, не нашел, зато почти сразу же завел шуры-муры с этнографиней.

Размяк, растаял в объятиях, позабыл обо всем, и вспомнил в последний день – Флора, стоявшая возле снегохода, пронаблюдала, как они с этнографиней трутся носами, фыркнула, одарила презрительным взглядом и была такова.

С тех пор они не виделись – или Флора умело избегала встреч. Гостей на фестивале с каждым годом становилось всё больше, раствориться в толпе – не проблема.

Чечевица перестала булькать. Имре спохватился, вскрыл банку, выложил тушенку в сковороду и тщательно перемешал. Почему-то именно сейчас его начал точить червячок сомнений.

Может быть, Флора не нашла другой темы для светской беседы – лабиринт-то всем известен? И не хотела никаких исключений, не собиралась проникать в запретную зону? Нет, это было что-то большее, чем треп, Имре это почувствовал. А вот к просьбе ли шло – теперь не узнать.

«Я ее поищу, – пообещал себе он. – Если Карой расщедрится – подаст мне знак. Или устроит нам встречу и позволит поговорить, или как следует проморозит, советуя уходить на другой участок и не трепать себе нервы.

Или – или. Еще две недели. А потом всё станет ясно».

Глава 2. Флора

Кофе безнадежно остыл. Флора пригубила еле теплую жидкость, задумалась – «заказать свежий или расплатиться и поехать домой?». Телефон полыхнул экраном, высвечивая имя брата: «Ференц».

– Слушаю.

– Флора, ты где?

– В «Сластоежке».

– Отлично! Закажи кофе и фирменные пирожные. Мы сейчас подойдем. Я пригласил на кофе добропорядочную лисицу, лучше будет, если мы посидим втроем – чтобы репутацию нашей гостьи не омрачило злословие.

Ты – тоже дама, и это заставит прикусить языки любых ревностных поборников нравственности.

– Э?

Слова ошеломили и подарили пищу для размышлений, вышибая думы об остывшем кофе. Флора не знала, как правильно сформулировать вертевшиеся на языке вопросы, но братец продолжил речь, не слушая ее «эканье».

– Полина, вам латте макиато, капучино или меланж? Флора! Полине эспрессо! Мне как обычно. Мы уже рядом.