О пастве Камула и Хлебодарной

Брант отнес его в комнату, укрыл покрывалом и вернулся. Дед учинил ему настоящий допрос. Чуточку успокоился после третьего заверения, что искать Бранта никто не будет – ни полиция, ни братья по оружию. Спросил, есть ли какая-то специальность. Прочел ответ в пожатии плеч, хмыкнул, пообещал пристроить в вагонное депо:

– Там грузчики почти всегда нужны. Ты сильный, справишься. Платят не так, чтоб за глаза хватало, но заработаешь и на хлеб, и на кусочек масла.

На такую удачу Брант и не рассчитывал – и жилье получили, и работа какая-никакая, а наклевывалась.

Он осторожно поинтересовался, можно ли будет устроить Айкена в детский сад, и получил заверение, что после месяца работы сможет пользоваться всеми благами: сына возьмут и в детский сад, и в школу. И в бесплатные кружки и секции при Доме культуры железнодорожников.

Дед, кашлявший до судорог, словно цеплялся за жизнь, дожидаясь, пока судьбу родичей устроит. Отвел Бранта в депо, поговорил с бригадиром, помог заполнить анкету в отделе кадров.

Познакомил с соседями – людьми, лисами и волками – показал магазины и сберегательную кассу, сходил вместе с Брантом к нотариусу, оформил завещание, а наутро не проснулся. Умер.

С похоронами соседи помогли – деньги-то у деда отложены были, только Брант не знал даже как добраться до кладбища. Научили, показали. И в часовню Хлебодарного отвели, чтобы отпевание заказать. И гроб вынесли, и стол во дворе накрыли, и, после поминальной трапезы, превратились, долго и хором выли, оплакивая покойного.

На работу Бранта вызвали на следующий день после похорон. Боязно было Айкена в пустом доме оставлять, но не потащишь же с собой? И не откажешься выходить – взяли с испытательным сроком, вольностей себе позволять нельзя. Полдня грузил контейнеры, нервничая, едва сдерживаясь, чтобы не огрызнуться. В обед хотел домой сорваться – идти ведь два шага – и тут Айкен сам пришел. Принес еду в знакомом термосе, порцию вчерашней лапши и три лепешки. Перездоровался с рабочими, важно ответил на рукопожатие человека-бригадира.

Заверил Бранта, что переходил дорогу на зеленый свет, и выпалил просьбу:

– Пап, а можно я к памятникам-паровозам схожу? Мне очень интересно!

Брант и слова вымолвить не успел, как бригадир посоветовал:

– Ты вещи в раздевалке сложи, да превратись. Тут вся лисья малышня на лапах бегает.

На немой вопрос Бранта он ответил:

– Ни одного лисенка еще поезд не задавил, они же юркие. А с людьми-подростками пара случаев была.