Голубая роза

Никто и не вспомнит потом, что именно терапевт впервые догадался о сложной и серьезной болезни. Отец Октая, казалось, был равнодушен к успеху и признанию, и юноша нередко порицал его за отсутствие честолюбия.

«Мои дети будут знать, что их отец – лучший окулист в стране», – твердо решил он для себя. Стажировка в Америке утвердила Октая в правильности выбранной позиции.

Вообще, Штаты пришлись ему по душе, он чувствовал себя там на месте: среди таких же благополучных и стремящихся к благополучию, прагматичных, улыбчивых и привлекательных людей.

Он тоже пришелся там всем по душе. Октай сам удивлялся, насколько психологически комфортно он там себя чувствовал. Америка пришлась ему впору, как дорогой, хорошо сшитый костюм. И в какой-то момент ему не захотелось его снимать. It fits me

.

Остаться в Америке? Нет ничего проще для парня с внешностью Октая – женись на американке и радуйся жизни, делай деньги и карьеру.

Но тут честолюбие молодого доктора и его карьеризм неожиданно для него самого наткнулись на стену из романтических и сентиментальных представлений о женитьбе, тихо сидевших до поры до времени в глубине его души.

Оказалось, что он не был циником и не хотел им быть. Он не хотел жениться на деньгах или американском паспорте. Он не хотел вступать в фиктивный брак. И ему активно не нравились американки. На его вкус, они были слишком самостоятельны, не очень женственны, не умели готовить и вести хозяйство – словом, не среди них он мечтал найти свою единственную, неповторимую и лучшую на свете жену.

Успех у женщин предоставлял ему право выбора, и он, конечно, шел на кратковременные романы, но ни на одной из своих многочисленных подружек жениться не захотел. Не такой будет его жена. Она должна быть похожей на его мать – такой же милой и изящной, не повышающей голоса и не перебивающей мужа, заботящейся не столько о себе, сколько о муже и детях. Октай сам слегка посмеивался над своим откровенным фрейдизмом, как он это называл, но скорее для того, чтобы не дать над ним посмеиваться другим.

И после стажировки он не без удовольствия вернулся в Турцию, понимая, что цена его как жениха возросла, и строя планы будущего семейного счастья. Но вот прошло несколько лет, он на прекрасном счету в государственной городской больнице, у него обширная частная практика, у него шикарный современный дом – и что же? Что мешает ему теперь выбрать себе жену? Не феминизм же турецких женщин?

Нет, он столкнулся с другой, неразрешимой на его взгляд проблемой.