Рай на земле

Это вам – как члену семьи. У молодого человека оказались горячие руки – как это там, пришло ей в голову, горячие руки, чистое сердце, холодная голова? Или наоборот? Холодные руки, горячее сердце, чистая голова… нет, точно не так! Ей стало смешно, и под подозрительным взглядом серого приспешника серых кардиналов Вера сделала вид, что читает.

Зачем? Разве все уже не решено? Разве от этой подписи что-то зависит? Разве можно всерьез воспринимать инструктаж надутого молодого человека? И легкая Верина закорючка с мышиным хвостом появилась на последнем листочке намного раньше, чем предполагалось.

«Уже прочитали?» – позволил себе подобие удивления молодой человек.

«Я филолог, я быстро читаю», – ласково выговорила Вера.

«За границей бывали?» – снисходительно спросил серый юноша, старательно обозначив свое превосходство.

«Да. Там написано, – где уж, вам, нефилологам, внимательно читать, прозвучало в ее ответе, – Болгария и Венгрия, лагерь русского языка, младший преподаватель».

Бывали, видали, и таких, как ты, милый мальчик, слышали.

Нам вон даже русский язык, великий и могучий, преподавать дозволялось.

«Значит, в капстрану в первый раз!» – широко улыбнулся переигравший ее серый юноша и с улучшившимся настроением продолжил проповедь.

Ни в коем случае не забывать о высоком звании советского человека. Не вступать в несанкционированные контакты. Ни при каких обстоятельствах не давать иностранным гражданам свой домашний адрес и телефон. Не соглашаться на фотографирование.

Не позволять себе критических высказываний по поводу социалистического образа жизни в разговорах с иностранцами.

Откуда взяться разговорам, если в контакты вступать запрещено?

«Вы имеете в виду санкционированные контакты? При которых не позволять себе и не давать телефон?» – решила порезвиться Вера.

Любые контакты. Иногда избежать контактов не удается, и тогда…

«Мы будем молчать», – важно кивнула Вера, поймав осуждающий взгляд мужа.

«Это необязательно», – с легким раздражением отозвался инструктор, сбившийся с мысли.

Привык, видно, к подобострастному молчанию.

Поговорив еще минут пять, он вдруг оживился, и в его интонациях появилось нечто человеческое.

«Есть еще кое-что. Поскольку вы едете в Турцию, вы должны представлять себе специфику идеологических условий данной страны. В частности, то, что там запрещена, – он заговорщицки понизил голос, – коммунистическая партия и любая коммунистическая пропаганда».