Победитель остается один

Я знал, что пути назад нет, не хотел жить с таким грузом на душе, и Альберто знал, иначе ни за что не рассказал бы историю про поющих дев, которые убивают нерадивых моряков и искателей диковинок. На минуту мне стало стыдно, что я бросаю свою миссию, двух одиноких стариков и иду по такому малодушному пути. Но тут же образ умирающей раз за разом Персефоны предстал перед мной, и я ухватился за фляжку на поясе. Разве это жизнь? Я не смогу никому помочь. Моя душа разрушена до основания и еще глубже.

С всеобъемлющим облегчением я шагнул в лодку.

Вышел в море почти ночью, но так даже лучше. Ориентироваться по звездам куда проще, а небо встречало меня бархатной густой чернотой, на которой сияли россыпью яркие кристаллы. Мне подумалось, что они напоминают те, которыми плакала умирающая сущность. Слезы Персефоны укажут мне путь к освобождению.

Когда рассвело, я ступил на песок острова, почти сошедший с ума от воспоминаний и абсолютно пьяный. В пути я выдул все фляжки, которыми запасся.

Удивительно, что смог добраться на верный остров. По крайней мере, я надеялся, что прибыл туда, куда мне нужно.

Я повалился на песок, в горле пересохло. Солнце вставало все выше, день обещал быть жарким. Перевернувшись на спину, я подумал было закричать, призвать поющих дев, но сил почти не осталось. Они найдут меня сами. Я очень на это надеялся.

Вдруг надо мной нависла тень. Я с неохотой разлепил веки, желая посмотреть, что же это за диво такое – девоптицы. Но на меня смотрела обычная девочка.

Правда, наряд ее состоял из ткани, украшенной перьями и бусинами, а в чертах лица и правда было что-то нечеловеческое. Она по-птичьи склонила голову набок и позвала тонким голоском:

– Мама, иди погляди! Тут еще один охотник за диковинками пожаловал.

Ухмылялась она совсем не по-девичьи, а хищно. А потом, вскинув голову, издала гортанный птичий крик. Мои глаза обессиленно закрылись вновь, а голова упала обратно на песок. Я прибыл именно туда, куда мне было нужно.

Скоро наконец все закончится.

II

Берсерк

1

Вокруг царил покой. Крупные хлопья снега падали наземь. Мир превратился в сияние белого. Даже приглушенный дневной свет, отражаясь от кипенных сугробов и заиндевелых ветвей, сверкал ярче обычного.

Рыжеволосый мужчина в накидке появился ниоткуда, прямо посреди снежного полотна. Разорвал пространство и возник прямиком на нетронутом белом одеяле зимы. Это выглядело удивительно.