Заслон

Залпом осушил стакан, с силой хрястнул им об пол, повернулся и вышел…

Наскоро пообедав, Петр Иванович скрутил «козью ножку». Пустив клуб дыма, он озабоченно покачал головой:

– Лоза сообщает, что на днях немцы затевают масштабную облаву. Он думает, что это из-за последнего подрыва товарняка на ветке в Столбовку. Сообщает, что к подпольщикам стали проявлять повышенное внимание. Немцы поняли, что сведения о составах утекают из их конторы. Они не знают, кто именно сообщает сведения партизанам, но людей надо спасать.

Долго так не протянется.

Мещеряков отодвинул котелок:

– Согласен. Но есть одна неувязка, – как подобраться?

– С Лозой решим. Он настаивает на срочной встрече. Надо обговорить время и место, где передаст сведения какой-то особой важности. Заодно через связника упредим подпольщиков где будем их ждать.

– Кого пошлем?

Петр Иванович усмехнулся:

– Кого же, как не живчика! Слишком уж он смахивает на малолетку. Патрули к таким не особо привязываются.

Но только вместе с Кречмаром. Тот не даст ему разгуляться. Дорого же нам в прошлый раз обошлись его куры! Спрашиваю, зачем лез в продсклад? Так он говорит, что все его ребята так отощали, что по ночам, вместо того, чтобы говорить о девках, ведут разговоры о всякой еде.

Мещеряков гмыкнул:

– Да что с ним сделаешь! Говорю ему, что этим он подвел бы товарищей и сам бы пропал! Так он в ответ: «А я стерпеть не мог! Немчура, на посту которые, жрали мясо! Дух такой был, что за сердце хватало! Я осторожненько подкрался, хвать автоматы и обоих по башке.

Потом замотал головы им ихними же шинелками. Плотно так, чтобы ни глоточка воздуха не проходило и махнул в склад. Я понимаю, что много не унес бы, так хватил из ледничка курятины и ходу назад. Думаю, немчура уже не очухается. Дохлые они. А там поди, разберись, кто их придушил!». И смотрит так на меня своими нагло-наивными глазами. Пришлось посадил его на двое суток для острастки. Не хотелось бы его раньше времени выпускать. Так разбалуем парня вконец.

Петр Иванович засмеялся:

– Это дерево уже не выправить! Так на роду ему написано. Придется терпеть все его выкрутасы. Василь Лукич, сходи за Севастьяном, – обратился он к дремавшему у двери пожилому мужику. Тот неторопливо поднялся:

– Котелки можно уносить?

– Давай и поскорее…

Войдя в землянку, Севастьян громко откашлялся.