Мой безжалостный враг

Я только что испортила святыню интерналов своим художеством.

Жужжание над моей головой. Натягиваю шапку на глаза, оборачиваюсь. Лицо освещает теплый свет дрона. Меня заметили, но я почти закончила. Остался последний штрих и очень мало краски. Сжимаю баллончик и трачу остатки на дрон. Выпускаю все содержимое и пыльная желтая дорожка, разлетаясь по воздуху, заливает коптеру камеру наблюдения.

Баллончик падает из моих рук, ударяется об асфальт. Я бегу, прошмыгиваю за забор и петляю. Почти врезаюсь в черный электрокар представителей правопорядка.

Торможу и падаю на попу. Интерналы в форме правоохранителей тащат в машину парня. Он поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. Саймон?

Выражение его лица вызывает у меня ступор и терпкий привкус дурного предчувствия с ужасающими догадками. Меня подхватывают под руки и я моментально прихожу в себя. Дергаюсь, защищаюсь, но меня все равно швыряют в машину вместе с Саймоном.

Мои глаза в ужасе распахиваются, сознание выбрасывает из зыбкого сна и по телу бежит колкая дрожь.

Осматриваюсь. Тихое просторное помещение, минимализм во всем и висящий серебристый пиджак на стуле напротив меня. Значит интернал где-то рядом. Где он?

Слышу едва слышимые шаги. Он приближается и меня не покидает ощущение, что я нахожусь в вольере, а вокруг нарезает круги опасный хищник. Машинально дергаю связанные запястья за спиной. Ну спасибо хоть что на этот раз мне дали посидеть, а не отправили на кушетку.

Интернал садится на стул напротив, подается вперед, опустив локти на колени.

Наши лица оказываются на одном уровне. Пустые и в тот же момент яркие голубые глаза скользят по моему лицу, будто желают сканировать мои мысли.

– Я наслышан про тупость людей, но ты, субъект, меня удивила. Видимо программа ошиблась. Нет в тебе потенциала, – заявляет сухо он.

Он лжет. Не думала, что они умеют. Слышала, интерналы не лгут. Отсутствие эмоций лишает их потребности в таком чудесном занятии как обман. Похоже это очередная неправда.

Я до сих пор жива, значит молодой интернал из совета десятерых сейчас лжет ради своей выгоды.

– Ну так убей меня, в чем проблема? – говорю преодолевая чудовищную сухость во рту.

Холодные глаза едва заметно прищуриваются.

– Я потратил на тебя много времени, – изрекают его губы, как у всех интерналов имеющие твердую линию. Они и вправду во многом идеальны. Смотря на него, вопреки всей своей ненависти, признаю их внешнее совершенство.