Призраки балета

Бывал здесь этот господин наездами, ни с кем из труппы близко знаком не был, знал по именам да по рассказам жены только солистов, так что пользы от него никакой. Тем не менее, он зачем-то явился, не иначе как защищать жену, которая по виду и возрасту ему в дочери годится.

Приглашенный из России знаменитый постановщик с невозможным именем и натренированным в гастрольной жизни английским. Не будь он танцовщиком, Кемаль с удовольствием принял бы его в свой отдел: такое умение ладить с людьми встречается редко и должно использоваться по назначению.

Уж на что сам Кемаль умел улыбаться, но этот… едва он входил, все вокруг так и расцветали улыбками. Причем не только женщины, что уж совсем запредельно!

Его ассистент, хлипкий и насмешливый молодой человек, засыхающий от вполне понятной зависти в тени своего красавца-начальника. Гремучая смесь плохого характера, плохого английского и не всегда к месту употребляемых турецких слов.

Кутающаяся в пушистую шаль полная пожилая пианистка – мадам Нина, как мысленно обозначил ее Кемаль.

Сладкая, но не слишком приятная особа – как приторная сахарная вата после обеда. В Измире давно и по-турецки говорит сносно, и вчера использовала свое умение, чтобы намекнуть Кемалю на разногласия между постановщиком и его помощником, на извращенные наклонности половины труппы, а также на абсолютную неспособность Нелли руководить коллективом, хотя ни то, ни другое, ни третье не имело ни малейшего отношения к заданным ей вопросам. Она поздоровалась с Кемалем по-турецки и выразительно поджала губы, давая понять, что лично ей никакой переводчик не требуется, а что надо, она и сама бы перевела.

Где-то на горизонте, кажется, существовал ее муж, но он работал в консерватории и, строго говоря, отношения к театру не имел. Хотя именно в тот вечер мог, например, прийти встречать жену, почему нет? Надо будет и о нем не забыть.

Что ж, можно начинать.

Кемаль еще раз незаметно посмотрел на переводчицу: в конце концов, многое будет зависеть от нее, и он надеялся, что у нее нет в этом деле никакого личного интереса.

Впрочем, явно что-то исказить она не посмеет, вон мадам в шали и так недовольна, что кого-то позвали переводить со стороны.

– Ну, что, госпожа Лиза, начнем? Скажите, пожалуйста, что я прошу прощения за причиняемое беспокойство, но расследование убийства – дело серьезное, и поскольку все здесь присутствующие оказались невольно втянутыми в эту историю, нам, возможно, придется еще не раз встретиться.