Разбойничьи Острова

Потом меч невозможным движением скользнул поверх кольчуги. Отточено полоснул горло и, сочась алым, остался в руке победителя. Регинец отступил назад, удивленно как-то поднял руку. И, захлебываясь кровью, рухнул к ногам Теора. Толпа в неистовстве закричала: “Добей!”, и это следовало сделать хотя бы из жалости, но он не слышал. Человек на земле метался в агонии, а островитянин на свой меч смотрел так, словно тот превратился в гадюку. Игра, в которой ему равных не было, вдруг перестала быть игрой.

– Клятва, – напомнили ему, когда регинец затих.

 – Иди к Морю.

Он не пошевелился. Но Обряд следовало завершить, и Терий подтолкнул его, заставил подчиниться.

– Надо произнести клятву, мальчик…

Теор был не первым и не последним, кого наставнику довелось видеть в момент первого убийства.

– Дай руку. Теперь повторяй за мной. Ничего, мальчик, это со всеми однажды было.

Наверное, Теор все-таки произнес положенные слова, но никто, кроме Терия, их не услышал. Юного разбойника назвали “тэру, одним из нас”, стали поздравлять, а он совсем по-детски расплакался, повторяя, что “не хотел”.

Дельфина ужасно жалела, что не вправе к нему прикоснуться, но это мог сделать Наэв. Он пробрался через толпу, повел друга прочь, уговаривая:

– Но ведь к этому нас и готовили. Разве нет?

Еще вчера Дельфина не задумывалась о гибели врагов, хоть и видела много раз, как их убивают. Срочно решила не задумываться и впредь – а то ведь и с ума сойти можно. Теор, забыв всю браваду, всхлипывал на плече названого брата, и юной тэру показалось: нет и не может быть никакого соперничества.

Она все придумала. Вот же Наэв, здесь, утешает, как может. Сколько их помнит Дельфина, лучший из лучших шагу не делал без приятеля, хоть и без сомнений мнит себя главным.

И последнее, что запомнилось Дельфине из того дня – признание Теора:

– … это было…так легко…

Жрица рванулась к поверхности, и воспоминания рассыпались на тысячу текущих по лицу капель. Поединок – всем известная часть Посвящения, есть и потаенная его часть.

На берегу шло пиршество. Тэру уплетали дичь, рыбные лепешки и редкий лесной дар – плоды древесной земляники. Шутливо делали вид, что не узнают новопосвященных. Говорили: акула Мары сожрала детей, которыми еще вчера были эти четверо. Сожрала детей – вернет воинов. Маргара обошла всех четверых с чашей, сказала: они достаточно взрослые, чтоб попробовать меркатскую смолу. Теперь Дельфина все знает о тайной стороне Посвящения, а тогда просто делала, что велели.