Разбойничьи Острова

Едва не растоптав Кэва, заставляет его отскочить и дать дорогу.

– У нее шкатулка в руках! – орет Кэв вслед. – Наверняка, самое ценное!

Ана натягивает лук:

– От меня не уйдешь!

И конечно Теор. Как-то поладив в лошадью, оставшейся без седока, он взлетает в седло:

– Я их поймаю! – приказа и позволения он не ждет. По силам ли ему воин вдвое старше, который провел верхом пол-жизни, – у чудо-мальчика нет сомнений. Сестре кричит на ходу, разворачивая лошадь: – Нет, осторожен не буду!

Кажется, Дельфина еще не видела своего близнеца таким счастливым.

Регинец со стрелой в спине покачнулся, но удержался. Попытался мечом достать островитянина – тот ускользнул, обогнал и преградил дорогу. Копья у всадника уже не было, а у Теора было, и он выставил его вперед, хотя его почти не учили сражаться верхом. Видел и упивался яростью на лице регинца. Видел изумление – тот ошалел от самоуверенности молодого разбойника. Регинец придержал лошадь, женщину в полу-обмороке столкнул на землю: "Беги, госпожа!", и почти зарычал:

– Иди сюда, щенок! Сдохни сегодня!

Шкатулка упала на дорогу, в пыли заблестело кольцо – наверняка золотое.

Но для Теора драгоценностью был сам бой. И враг – наконец-то, сильный, стоящий поединка. Наконец-то, победа, которой он вечером будет хвалиться перед тэру. Регинец дважды уклонился он неловкого выпада копья, но и Теора не задел. А потом взяла свое стрела Аны. Резкие движения разбередили рану. На последней силе воли регинец рванулся вперед, меч обрушился на щит островитянина. Всадник следом повалился на шею лошади и медленно сполз на землю. Юноша чуть разочарованно спешился – слишком легко все вышло. Но – потому его и называют чудом Алтимара, что ему везет. Он оглушил и так оглушенного человека. Не убил – пусть живет и рассказывает, как проиграл.

Женщина удрала не дальше соседних кустов и рыдала там, заламывая руки. Запричитала:

– Пощади! Не надо!

Теор смотрел с брезгливым презрением – даже трусиха Меда не стала бы так унижаться.

Впервые он видел регинку близко. Убедился, что они жалкие, как и говорили наставники. Но поверженный воин валялся рядом, под ногами рассыпались драгоценности, и женщина врага молила о пощаде – наконец-то рейд выглядел так, как Теор представлял. Когда Наэв нагнал его, он стоял гордым победителем, любуясь собой. Регинка при появлении еще одного взвыла вдвое громче, а смуглый юноша уставился на нее, будто на легендарное чудовище.