Разбойничьи Острова

Никогда больше не пустит ее в рейд и сломает эту проклятую дудочку, напоминание о сопернике!

Нет, не сломает – ревновать к дудочке смешно.

Сегодня должен был кончиться спор двоих. И Дельфина явно читала в глазах одного: “Я всем лучше. Почему он?”. И в глазах другого столь же ясно: “Почему я? Он же лучше во всем”. Она годами подмечала, как в одном из мальчиков копились ревность и зависть – почему она не видела, каким буйным цветом расцвела во втором избалованная гордыня? Спор не кончен. Он начат.

Вот тогда Дельфина ушла незамеченной к скалам.

И щемяще ощущала, как любит их всех: друзей, дом, Острова. Шептала эти слова ночи, чтобы услышала богиня Нат, вплела ее любовь в звездное покрывало, словно куполом, накрыла им ее мир. Но никого не защитила та ночь, и молитва Дельфины не уберегла от ошибок.

– Подхвати меня и кружи, – Ана обхватывает мужа руками, повисает на шее. – Это моя свадьба. Танцевать я буду, даже, если не могу.

Она смеется, запрокинув голову к звездам, отклоняется назад.

Волосы хлещут водопадом, платье почти непристойно подчеркивает очаровательные холмики. Знает, что мужчины вокруг млеют, а Теор кидается к первой попавшейся красотке и тянет ее в хоровод. У Наэва в глазах плывет от мысли, что этот жаркий дурман теперь его. И не понять уже, он ли Ану кружит, его ли Ана тянет за собой, словно в водоворот. Она хохочет, наслаждаясь своей и его красотой, силой, молодостью:

– Кружи быстрее! Пока не уронишь!

– Не уроню!

– Скоро получишь то, что самому Господину Морскому не досталось.

Наэв смущенно вздрагивает:

– Нельзя так говорить.

Она словно вызов бросает:

– Мне можно!

Никто вслух не обсуждает, но все помнят, а Ана лучше всех: островитянки не выходят замуж девственницами.

Ночью Наэв ощутил себя первым, последним и единственным мужчиной на земле, королем и богом. А утром Ана лукаво прищурилась:

– Сомневаешься? Боишься, что я однажды передумаю и выберу другого? Ох, боги, какое у тебя сейчас лицо! Словно водой холодной окатили.

Острова и здесь были не на стороне мужа, а женщине, делившей с ним все опасности Моря, не прикажешь, как собственности. Только Совет мог позволить паре расстаться, но он обычно не возражал, при условии, что бывшая супруга немедленно выйдет замуж снова. Наэв, наконец, смог ответить:

– Зачем ты со мной играешь?

Ана, прижавшись в нему, зашептала жарко:

– Потому что мне – можно. Потому что – твоя. Сомневайся всегда, так надежнее.