Птичья песня

Я ругала себя, но ничего не могла сделать. Эх, Екатерина, уже второй раз за день ревёшь на людях, а ведь хотела тайно рыдать по вечерам в подушку. Но вдруг Робин мне поможет, если увидит, что мне плохо?

– Так, – сказал Робин.

Джей сжал губы. Я почувствовала, что он снова начинает раздражаться, и пискнула:

– Можно, я пойду?

– Да, – сухо произнёс Джей.

Робин сунул мне в руки чашку чая и тарелку с булочками и сыром. Мне уже хотелось какой-нибудь нормальной еды, если не пиццы, то хотя бы макарон с кетчупом, но я схватила то, что дают, и поспешила покинуть кухню.

Я даже не успела дойти до комнаты, как они начали ссориться. Робин заговорил тихо, но с интонацией, не обещавшей ничего хорошего:

– Знаешь, на кого ты сейчас похож?

– И на кого же? – с вызовом спросил Джей.

– Вот ты мне и скажи! – повысил голос Робин.

– На старого козла Тина? Ну извини, другого учителя у меня не было, – язвительно закричал ему в ответ Джей.

– У меня тоже!

– А я не знаю, как ты с заключёнными себя ведёшь!

– Она тебе не заключённая!

Тут кто-то из них стукнул кулаком по столу.

Стало тихо.

– Ты сам её в это втянул, это раз. Ты сам меня взял свидетелем, это два. Я теперь тоже за неё отвечаю. Ты мне хоть и друг…

Решив не дослушивать, я аккуратно прикрыла дверь, понадеявшись, что они не начнут кидаться друг в друга заклятьями и проклятьями… Только сейчас я заметила, что на двери нет ни замка, ни задвижки.

Я поставила чашку и тарелку на стол, а сама легла на кровать, не раздеваясь.

Пока ещё было относительно светло – солнце не село, а в окно больше не лезли ветки и виноград. Скоро стемнеет, а я забыла коробку с записками на кухне.

Я незаметно провалилась в сон, но через пару часов проснулась, разбудив сама себя тем, что снова плакала. Мне снился дом. Я начала подсчитывать, когда я в последний раз спала в своей кровати. Неужели всего два дня я здесь?.. Неделю мы путешествовали… а как будто вечность, в которую уместились отели, сувенирные лавки, разношёрстные туристы, колдуны и будничная магия.

Этот мир приобретал всё большую реальность, а дом начинал казаться сном, и я зажмурилась, стараясь в деталях вспомнить свою квартиру, знакомые звуки и запахи, но не получалось. Непривычно и терпко пах уже остывший чай, запахи комнаты были чужие, не похожие даже на гостиничные. Ничто не нарушало ночную тишину, кроме птичьих голосов. Никаких звуков шоссе, самолётов, далёкой сирены, чем-то потревоженной сигнализации во дворе.