Речная соната

Я так и осталась для него подружкой Лоры, хотя назвать наши короткие отношения дружбой можно было лишь с большой натяжкой.

Я вытащила из кармана джинсов маленький шарик, который вчера взяла в королевском музее. Вообще-то мы взяли несколько – Джей хотел посмотреть, как и из чего они сделаны, но один разрешил мне оставить. Он не думал, что они представляют собой что-то ценное, но наследник сказал правильно – переливающийся зеленью шарик так и просился стать украшением.

– Вот, – я протянула шарик усатому мастеру.

 – Как думаете, получится из него что-то?

Мужчина взял шарик, покрутил в руках, посмотрел сквозь него на небо.

– А как светится-то, – пробормотал он. – Не пойму, что за камушек такой. Ежели только магический, да магией и не пахнет… Просверлить, штифтик вставить, верёвочку продеть, да и на шею, а?

– М… можно так, чтобы не сверлить? – неуверенно спросила я. – По-моему, там жидкость. И я думала, браслетик…

Усатый мужчина чему-то рассмеялся и покачал головой.

– Какой? – спросил он, закатал рукав и потряс вытянутой рукой.

Его запястье обвивала дюжина всевозможных браслетов.

Я наклонилась поближе и ткнула в самый простой. Он был сплетён из тонких кожаных шнурков, у единственной бусины косичка расходилась, открывая камушек во всём его великолепии, но при этом крепко удерживая его.

Дядя Лоры довольно кивнул и сказал, чтобы я приходила через пару дней.

Джей всё не возвращался, и я болталась по городу, дожидаясь, когда можно будет уже пойти на занятие к Элле.

От нечего делать я изучала таблички на зданиях. Удивительно: пока я не умела читать, я их даже и не замечала. Впрочем, текст был написан сухим языком, а предложения тянулись строка за строкой и никак не желали заканчиваться, и когда я, наконец, добиралась до точки, то уже забывала, о чём говорилось в начале. К тому же, речь шла о людях, о которых я не имела ни малейшего представления. Тут родился такой-то поэт, а там гостил известный колдун… Порядком раздражённая – и дурацкими табличками, и своей непросвещённостью в отношении местной культуры, – я провела оставшееся время, сидя на берегу Карне, кидая крошки хлеба уткам и раздумывая, как бы правильно спросить Эллу о реках, не упоминая Тёмные времена.

Мои старания окончились неудачей – вопросы Элле не понравились. Она всем видом выказывала недовольство, даже кружки составила с подноса на стол так, что капли какао попали на скатерть. Но в упрямстве мне равных нет, поэтому в итоге Элла уступила.