Восход Авроры. Темный час

Ей никак не удается успокоить бешено колотящееся сердце.

– Поверить не могу, что ты привез ее сюда!

Голос отца она узнает с легкостью. Сейчас он звучит выше, чем обычно, с нотками раздражения.

Тон, недостойный короля.

– Как ты вообще мог допустить нечто подобное?

– Теперь это не имеет значения. Это произошло, и мне с этим жить.

Рыцарь-командор говорит тихо и ровно, но очень устало. Перед взглядом Авроры предстают морщинки в опущенных уголках губ и сведенные на переносице темные брови.

– Роланд, я пришел просить как твой друг, а не как солдат.

– Что об этом думает Эстель?

При упоминании имени супруги сэр Ришар лишь плотнее сжимает губы. Аврора не видит этого, но знает точно, что все именно так. Ясно представляет женскую руку с кольцом, украшенным сапфиром, прикрывающую дрожащие губы. Горькие слезы, обжигающие щеки.

– Эстель умная женщина. Она понимает, что Моргана не…

– Моргана! Святая Аурели, Ивес! Все никак не пойму, с чего ты решил назвать ее именем своей матери!

Это имя знакомо каждому, кто проживает на землях Астерии.

Леди Моргана Ришар сумела оставить свой след в хронике королевства. Приближенная Элайн Триаль, матери Роланда и бабушки самой Авроры, она вошла в историю под именем Железная Дева.

Во время войны, когда вражеские войска прорвались через границу, она держала осаду Хоукастера?[5 - Хоукастер – город на юго-западе Астерии, находящийся в управлении рода Ришар.] на протяжении двух лет. Ей было всего двадцать два, а на руках – маленький сын.

Ее супруг, сэр Фе?рнан Ришар, отсутствовал на тот момент уже два с половиной года, плечом к плечу сражаясь на поле боя вместе с королем Дегэ?йром Триалем. Никто не мог прийти им на помощь. Если бы не сила ее духа, не решительность, позволившая взять в руки оружие, Хоукастер не выстоял бы. Минуя его стены, вражеское войско ринулось бы в самое сердце Астерии – к Асреласу.

Назвать кого-то ее именем – великая честь. Но кому же рыцарь Ришар мог его даровать? Аврора знает: у лорда и леди Ришар лишь один ребенок – юный Алистер, родившийся четыре года назад.

Кто же тогда эта Моргана?

– Кого еще, если не ее, я мог назвать этим именем? Перестань, Роланд. Ты можешь осуждать меня за то, что я сделал, но в чем виновата она? Будь благоразумен.

– Ты будешь говорить мне о благоразумии?!

Голос отца пугает ее. Аврора зажимает ладонями уши и застывает, словно одна из садовых статуй. Дальнейший разговор ей уже неинтересен.