По тропам волшебных лесов

– Это что в дереве… дверь?

– И дверь, и окошки, – ответил мальчик. – Не в нем одном – во всех деревьях на поляне. Легенды гласят, что давным-давно, на заре веков, пастыри селились подле молодых деревьев. С годами те высились и мужали, заботливо обступая уютные хижины. И как сами пастыри были неразделимы с лесом, так их жилища стали неразделимы с деревьями.

Лахта растерянно закрутила головой.

– А теперь куда?

– К дереву-исполину, – кивнул Фэйр. – Здесь живет глава поселения. Самый древний и мудрый, он и в волшебстве искуснее всех.

Фэйр уверенно направился вперед, но в дверь постучать не успел. Фонарики службу несли исправно – в окошках зажегся свет. Тихо скрипнув, отворилась дверь, выпустив невысокую стройную деву. При виде ее все четверо невольно замерли.

Кожа девы была цвета молодой травы. Бледно-лиловые волосы ниспадали до самой земли. На щеках ее темнели витиеватые очертания стеблей шалфея. Проникновенные глаза таинственно мерцали, словно две большие жемчужины. Серая рубаха на плечах девы, мешковатая и несуразная, сидела, однако, на диво хорошо.

Из штанов выглядывали босые ноги с неестественно длинными узловатыми пальцами. Такими же были пальцы на руках, точно шероховатые ветки и корни лесных деревьев.

– Хаш, оуэши Эйша[3 - Здравствуй, дорогая Эйша.], – с поклоном приветствовал деву Фэйр.

– Хаш, оуэши хашшэн[4 - Здравствуй, дорогой целитель.], – прозвучало в ответ.

Внезапно из глубины дома послышалось:

– Эйша, хэшш шарш ох хоэ?

Язык пастырей звучал чудно. Будто ветер шелестел в высокой траве или в гуще веселой листвы.

– Нумо шэнны, ойшан. Эй айс шой, хашшэн, – отозвалась та и белозубо улыбнулась.

– Что это значит? – шепотом спросил мальчика Бральд.

Тот поспешил разъяснить: «Кто там, Эйша, внученька? – Просто люди, дедушка. И твой друг, целитель».

В тот же миг из диковинного дома показался старик, такой же малорослый и ясноглазый. Морщинистая кожа его была густого зеленого цвета. Посеребренные небесно-синие волосы обрамляли строгое худощавое лицо.

По высокому лбу шла частая вязь из игольчатых васильков.

От старика веяло мудростью и спокойствием. А еще – вечностью. Сомнений быть не могло – перед ними стоял глава пастырей. При виде Фэйра он расплылся в широкой улыбке, и за строгостью проглянула безграничная доброта.

Мальчик тоже заулыбался. Шагнув навстречь, они обнялись.

– Здрав будь, премудрый Шарши! – учтиво произнес Фэйр.

– И тебе здоровья, юный целитель, – ответил тот на чистом хельдском.