По тропам волшебных лесов

И, как ни странно, – ей поверили! Людям вообще свойственно верить в совершенно нелепые вещи, вроде гаданий, приворотов да заговоров. Тех, кто, по слухам, умел творить подобное, в народе называли ворожеями. Их почитали и боялись одновременно.

Разумеется, такое название тотчас к целителю и пристало. Самые недоверчивые, однако, твердили, что без пастырей не обошлось, и недобрым словом поминали лесное чародейство. Но их мало кто слушал.

Взрослые дружно принялись девочку жалеть. Кому понравится такая жена, точно в краске вымазанная? Но дети оказались не такими милосердными.

Сперва они смеялись над Хейтой, выдумывая обидные кричалки. Потом стали делать вид, будто не видят ее и не слышат. Но и этого маленьким негодникам показалось мало. Посовещавшись, они задумали по-настоящему жестокую шутку.

Весна отшумела ливнями и разодела деревья в зеленые одежды. На дворе стояло знойное лето. Румяное солнце вставало рано, днем щедро припекало, а вечером не торопилось на покой.

Хейта поднялась ни свет ни заря, ведь нынче был особенный день – шесть лет назад она появилась на свет!

Стянув у матери из сундуков синюю ленту, Хейта второпях накинула на голое тело длинную рубашонку, оправила под ней амулет в виде дракона – Фэйра подарок, – и босиком порскнула в приоткрытую дверь.

Она стремглав понеслась на другой конец деревни, где дожидалась могучая раскидистая ива.

Дерево было древним и крепким – не боялось ни солнца, ни мороза – и невероятно красивым: его гибкие серебристые ветви свисали до самой земли, будто учтиво кланялись людям.

Но в деревне иву не любили и лишний раз старались в ее сторону не глядеть.

Дерево было ничейным и росло наособицу. Поговаривали, что давным-давно ветер занес одинокое семечко из самого Заповедного леса. И выросло деревце не простое – волшебное, ходившее у леса в соглядатаях. Его давно желали срубить, но пойти с топором никто не решался. А Хейте дерево нравилось.

Прохладное и тенистое, оно надежно укрывало в жару от солнечных лучей.

Блестящие листочки весело перешептывались, а девочка замирала, изумленно осознавая: ведь понимала, о чем говорят! В мерном шепоте листьев не было слов, но он навевал ей разные образы – то о грядущей осени, то о весенней грозе.

Но лучше всего было то, что здесь она была скрыта от чужих надоедливых глаз. Уютное убежище под ивой казалось Хейте надежной нерушимой крепостью. Но она и подумать не могла, что тем злополучным днем всему суждено было перемениться.