По тропам волшебных лесов

Будь верна себе. Слушай свое сердце, Хейта.

    «ЛИСТЫ ПАМЯТИ» ПАСТЫРЯ НАЙШИ

I

– 12 лет спустя —

Птица летела быстро: взмывала вверх, ныряла вниз, уходила то вправо, то влево и снова вверх, вниз. Решающий взмах крыльев – и она закачалась на ветке колючего терновника, щедро усыпанного бирюзовыми ягодами-бусинами.

Тонконогая серая зарянка с пышной грудкой цвета порыжелой листвы с любопытством закрутила маленькой головкой. Резкий порыв ветра растревожил молодой куст. Птица встрепенулась, темная ветка ударила по крылу.

В тот же миг летунья зарделась, обращаясь в сноп быстро гаснущих искр. Свет истаял. Куст остался стоять: одинокий и невозмутимый, словно ничего не произошло.

Но ветер униматься не желал. Он растрепал подол серого плаща, взъерошил вишневые волосы, неуклюже запутавшись в складках спущенного капюшона. Хейта невольно поежилась.

Она сидела на замшелом бревне, согнув ноги. Один конец бревна уходил в землю, другой высился, растопырив могучие корявые корни, точно зубчатый горный кряж.

Под бревном, на подстилке из травы, дремал лисоволк.

Густые брови Хейты сдвинулись в тяжком раздумье.

– И эта не улетела, – мрачно проронила она. – Попробую еще раз.

Сомкнув ладони, Хейта смежила веки и замерла, как изваяние. Она пыталась подобрать верные слова, но все, что шло ей на ум, – все было не то. В отчаянье воззвав к молчаливому сердцу, она поднесла ладони к губам и, наконец, прошептала вдохновенное напутствие.

– Лети далеко. За шумные реки и непролазные леса, за блестящие лица озер, за просторы диких холмов, к подножью Поднебесного хребта, в неведомые края…

Хейта распахнула глаза, в которых расплескался жемчужный свет.

Она вскинула руки и раскрыла ладони. Волшебная птица прошелестела тонкими крыльями. Зарянка устремилась вперед, потом вдруг метнулась в сторону. Девушка обернулась. Птица сделала круг над поляной, взмывая все выше и выше, пока не исчезла в наливавшейся небесной синеве.

– Вот так, – прошептала Хейта, – далеко.

Она огляделась, точно вдруг осознав, что сама-то не улетела никуда.

Просиявший взор ее опечалился. И, опустив голову, девушка горько добавила:

– Подальше от деревни Кихт.

Внезапно лисоволк поднял голову. Пронзительно-синие глаза его грозно сверкнули, морда покрылась меховыми складками, обнажив острые клыки. И утробное рычание как ножом вспороло утреннюю тишину.

– Ройх, ты чего? – Хейта недоуменно изогнула брови. – Почуял что?

Она огляделась и чутко прислушалась.