Ты – Моя Вера

 – Только очень хочется пить. Вы не переживайте, я только водички выпью и сразу покину ваш дом, – заверила она Армине. Пожилая женщина окинула ее с головы до ног оценивающим взглядом, под которым Анна невольно съежилась.

– Что ты худая такая, аж просвечиваешься? Дифтерией в детстве болела? – резко спросила Армине.

– Я… нет, я всегда такой была. Худой, то есть, – засмущалась Анна от ее наглого и беспардонного вопроса, который она посмела задать при мужчине!

– О, еще и немощная!

– Простите? – опешила Анна от ее откровенного хамства.

– Армине, будь любезна, принеси воды Анне Александровне, – встрял Волков. Пожилая женщина, ворча что-то на непонятном языке, пошла за водой. Анна же уставилась себе под ноги и прикусила губу. Женщина, наверное, из-за возраста очень долго несла напиток, Станислав Георгиевич молчал, а Анна не знала, куда себя девать от смущения.

Наконец, ей протянули зловещий стакан. Она жадно пила воду, даже захлебнулась и прокашлялась. В сторону Анны вновь посыпались недовольные замечания на незнакомом ей языке.

– Армине, проводи Анну Александровну к ней в комнату, – попросил Станислав Георгиевич.

– Сама дорогу найдет, ей же уже почти девятнадцать! Не заблудится! – язвительно отрезала женщина, развернулась и вышла из огромной гостиной. Волков на ее грубое высказывание недовольно закатил глаза, но не приструнил Армине.

– Анна Александровна, давайте я вас отведу, – предложил он. Они стали подниматься по лестнице, когда услышали строгое предупреждение, прилетевшее им в спину:

– И смотри мне, Сурен, без прелюбодеяний, мистер “Все будет хорошо!”

От бестактного намека рот открылся сам собой и Анна густо покраснела.

Волков же зажмурился, скривился и устало потер переносицу.

– Не обращайте внимания. Это Армине, моя… в общем, она всем заведует в моем доме. Если вам что-нибудь будет нужно, обращайтесь смело к ней.

Смело?! Да к этой хамке Анна в жизни не обратиться! Она никак не могла понять, почему такой человек, как Станислав Георгиевич позволяет этой женщине так нагло себя вести! Ее неприличные намеки оскорбительны!

Они поднимались по лестнице в полной тишине.

От его близости и присутствия у Анны слегка подрагивали колени, а ладони взмокли. Она чувствовала, что он бросает на нее украдкой настороженные взгляды, словно изучает ее. От этого осознания губы почему-то сами расплывались в улыбке, а лицо заливалось краской. И снова зазвучала музыка… тихая мелодия, очень нежная и лирическая.